Спустя три года мы наконец-то могли позволить себе то, от чего с самого начала ожидался наибольший результат — раскопки. Новая девятая экспедиция должна была стать самой необычной по оснащению. Наконец-то мы имели право взять в руки вместо приборов долгожданные лопаты.
Нет, мы не ждали от раскопок каких-то невероятных открытии — предыдущий опыт научил нас терпению и осторожности. И люди, собравшиеся в планетарии 26 июля для того, чтобы обговорить детали девятой экспедиции, рассчитывали в первую очередь на то, что им было более всего знакомо — на свой труд и взаимовыручку. Конечно же, решение о начале раскопок не означало завершения программы приборных исследований. Совместно с облСЭС планировалось проведение работ по биотестированию, с мединститутом — продолжение медицинских исследований, со дна раскопов убрав мешавший нам шлак, мы надеялись заглянуть приборами под землю.
Руководство зоны закрепило место исследований за нами — это было выражением доверия нам. Это тоже была победа.
И только тогда Рэдрик поднял глаза и посмотрел на шар. Осторожно. С опаской. Он был не золотой, он был скорее медный, красноватый. Почему-то сразу в голову приходила мысль, что он вероятно полый. Он лежал там, где он упал.
2 августа. Сергей Сидоров, Борис Вихрев, Сергей Смирнов, Андрей Комаров, Михаил Зимаков и я выгрузились в точке, отстоявшей от урочища на знаменитые восемь километров. Хорошо что здесь, в "штабе" зоны, у нас уже были друзья. Василий Васильевич согласился доставить нас на своей машине до урочища. Когда мы загрузили "козла" рюкзаками, оставшегося места хватило лишь для двоих. Остальные четверо должны были идти пешком. Впрочем, я раскрою тайну: всего нас было не шестеро, а семеро, но окружающие об этом не догадывались. Собственно, даже если бы кто-то проследил за пешей группой, которую вел Андрей, то он насчитал бы только четверых: пятого не выдавали ни оттопырившиеся рюкзаки, ни волевые, целеустремленные лица шедших. Пятый сидел в не привлекавшей ничьего внимания корзинке. Это была кошка Мушара первый биодатчик программы "Биотест".
Разрешение на пребывание в зоне на всякий случай было выписано до 17-го. Из 21 человека, присутствовавшего на собрании в планетарии, поработать в экспедиции хотели бы 13, что было достаточно, но… Честно говоря, я, будучи научен опытом, для проведения раскопок пытался получить взвод солдат — так было бы надежнее. Но не вышло. Теперь из "слишком большой" первой группы вместо девяти человек было лишь шестеро. Трое потом должны были уехать, а к оставшимся троим 9 августа должны были присоединиться еще трое из второй группы… Как все будет — покажет жизнь.
По "Единым нормам и расценкам" грунт, который нам предстояло вскрыть, относился ко 11-й категории. С учетом полуархеологической скорости раскопок мы могли вскрыть до 24 кубов грунта. Это была "норма", о "расценках" никто не заикался. Вскрытие решили начать с кучи между картофельными ямами седьмой и девятой: Гусев после долгих сомнений посоветовал все-таки начать с нее; он полагал, что именно этот холмик и был насыпан в 44-м для обозначения места, где нашли шар и трубу. Если учесть, что под подозрением у нас, кроме названного холмика, были ямы № 5, 7 и 9, то вероятность обнаружения остатков трубы в этой экспедиции составляла никак не более 20 %. Сюда же следовало добавить и необходимость вскрытия "кратера" — ямы № 1, а также ямы № 2, которую Гусев упорно считал кратером. Необходимо было проложить и шурфы для уяснения общей картины строения осарков и их истории. Для проведения всех этих работ требовалось вскрыть порядка 150 кубов почвы, то есть — 300 тонн земли. И не просто вскрыть ямы, как это делают землекопы, а просмотреть, желательно — просеять всю вынутую землю, отметить уровни поверхности раскопов, зарисовать и заснять срезы, привязать к месту и описать наиболее интересные находки. По окончании работ все эти сотни тонн земли мы обязаны были свалить обратно в раскопы — таково было условие, поставленное перед нами руководством зоны.
Теперь читатель может понять, что люди, пришедшие в этот раз на осарки, меньше всего рассчитывали на удачу и открытия. Предстоял долгий, тяжелый труд во время отпусков — вместо отдыха и безо всякой гарантии успеха; остатки трубы можно было найти, а можно было и не найти, в случае же обнаружения она могла оказаться обломком нашего, земного бура и т. д. Собственно, речь шла "всего лишь" о проверке очередного сообщения. К трем отработанным сезонам должно было прибавиться как минимум столько же. Речь шла о продолжении начатых работ — не более. Хватит ли сил осуществить задуманное на этом этапе изыскании?
