— Обязательно привезем. Но находок мы отобрали много вот по каким причинам: брали их по незнанию, "на всякий случай", чтобы не утерять вещи, возможно ценные; образцы дерева, шлака и "извести" брали для проведения анализов; подбирали все близлежащие фрагменты керамики в надежде собрать из них сосуд — это уже для музея; для музея же брали и вещи более-менее сохранные, пусть и не старые; ну и собирали почти все осколки горлышек и донцев сосудов для датировки слоев осарков — это нужно нам для работы, да и для истории — тоже. Так что из этих сотен находок интересного для вас единицы…
— Да, жаль, что археологи не приехали. Ну что ж, устраивайтесь в гостинице, работайте. А лекцию прочитайте завтра в 15.30. Ладно?
Я перенес вещи в гостиницу и чуть погодя направился в библиотеку. Улов информации был, но невелик. По пути на обед я решил зайти в лабораторию. Очень хотелось встретиться и поговорить с одним из старожилов, работавшим здесь уже 40 лет. Несколько дней назад, когда мы с Вихревым и Мушарой прибыли сюда перед отправлением в Ярославль, я специально оставил часть времени для необходимых встреч и разговоров. Одну из интереснейших бесед закончить не удалось.
— Здравствуйте, Вячеслав Васильевич!
— А, здравствуйте, здравствуйте… — Приветливый старик поднялся из-за стола. — Ярославцы опять к нам… Это хорошо… Садитесь. В библиотеку приехали?
— Да. И прочитать лекцию. Приходите завтра…
— Буду непременно. Я не знаю, нашли ли вы в библиотеке вот эту вещь… Вячеслав Васильевич бережно подал мне томик в тонком переплете, датированный 1949-м годом. — Книга из моей личной библиотеки.
Это было как раз то, что нужно: результаты проводившихся в зоне в конце сороковых годов научных работ!
— Спасибо. Я вот вам тоже подготовил книги, о которых мы в прошлый раз говорили, и свои статьи в подарок.
— Интересно… — Старик взял привезенную мной литературу по аномальным явлениям. — Ознакомлюсь непременно. Я разузнал о том, что вы просили… об "индийской травке". Ничем порадовать вас не могу не слышали здесь о такой… Да и не встречали ничего необычного. То же могу сказать и о ромашках с "черными лепестками". Хотя, конечно, те, кого я спрашивал, начали работать здесь с конца сороковых, а вы в рассказе упоминали 38-й год…
Мы принялись обсуждать нюансы дела. С Вячеславом Васильевичем я чувствовал себя свободно, вероятно потому, что, несмотря на почти двойную разницу в возрасте, он очень быстро и с большой заинтересованностью воспринимал все необычное.
— Ну а по убийству что? — спросил я. Речь шла о якобы имевшем место случае убийства лесника при весьма загадочных обстоятельствах.
— Вот насчет этого уже точно и без всяких оговорок могу сказать: не было. Что вы… Нас же здесь мало. У кого что случится — сразу всем известно. А тут убийство… Нет, не было. А от кого Гусев эту историю слышал?
— Он говорил, что жил раньше в той деревне мужик по прозвищу Гепеуха. А звали его… — Я полез в записи.
— А, знаю, знаю! Застал я его. Веселый такой старикан был, рыжебородый. Умер. Но веселый был… Да и, нехорошо сказать, приврать любил. Ох любил… Ему и не верил никто…
Что ж, если так, то из 120 рассказов Гусева разумнее было пока отложить в сторонку 7-10, где он ссылается на Гепеуху. Хотя не следовало сбрасывать со счетов и такой вариант! Гепеуху местные жители могли считать лжецом просто потому, что он рассказывал слишком необычные вещи…
— Мне еще год назад говорили, что многие озера связаны канавками…
— Да, это обычные ирригационные канавки. Такие же, как вы заметили, проложены и вокруг поля в урочище, чтобы осушить его… Но я понял, о чем вы спрашиваете… Насчет той канавки я ничего определенного пока сказать не могу. На картах она у нас обозначена. Но когда ее выкопали — такие документы найти сложно…
— Ну а о "яме", которую якобы оставил спустившийся с неба "пароход в огне", вы сами слышали что-нибудь?
— Доводилось, но мало. Вы будете и этот участок снимать на карты?
— Нет. Пока дай Бог в урочище разобраться. Смотрите, какие карты мы сделали в том районе. — Я развернул копии карт Малышева. Вячеслав Васильевич удовлетворенно покивал головой. — Раскопы — здесь. А скоро и очертания береговой линии на эту карту нанесем. Пока все это — вот в таком виде. — Я раскрыл свои черновые наброски, испещренные линиями азимутов и цифрами.
— Знакомые места, — сказал Вячеслав Васильевич. — Вот и залив Омоложения.
Я чуть не свалился со стула. Никаких названий на моей карте не было и ни о каких таких заливах мы ни с этим человеком, ни с другими здесь никогда не говорили. Более того — названия заливам мы присвоили сами для удобства ориентации на местности, полагая, что таковых вообще не имелось.
— "Омоложения"?.. — переспросил я. — А почему "омоложения"?
— Да, да… Хорошие карты… А это что такое? — Вячеслав Васильевич показал на значок.
— Это репер. А залив…
— Отличные карты! А если вы сюда еще береговую линию нанесете, заливы — цены ей не будет. Вы нам копии вышлете?
— Конечно…
