– Свенсон. Если он вылечил Маделин Крафт, мы должны были бы искать его. А мы не искали, потому что кто-то его уже схватил. И это был не Вандаарифф, иначе вы бы знали.
Фойзон свернул снятую цепь кольцом, чтобы ее можно было нести, потом передумал и выбросил.
– Свенсон может быть мертв.
– Почему он тогда не сказал этого?
Фойзон пошел вперед, ничего не ответив. Чань брел следом, растирая запястья. Двое мужчин в зеленых мундирах торопливо двигались перед ними, а третий охранял их с тыла. На перекрестке двое, которые были впереди, остановились и осторожно заглянули за угол. Фойзон и Чань также остановились и ждали.
– Сообщение было для Бронка, – сказал Чань, – приказ убить нас. То, что палач похож на Махмуда, – просто забавное совпадение.
Фойзон вздохнул.
– Значит, Шофиль был дома, когда мы пришли.
– Кто еще мог послать такое распоряжение Бронку, не сомневаясь, что тот его выполнит?
– И если Маделин Крафт также была там, что, как вы говорите, вполне соответствует ее характеру, сейчас она уже ушла.
– Настоящий вопрос – масштаб предательства и заговора против вашего хозяина. Бронк вступил в союз с Шофилем – но кто они такие? Кто их направляет? Аксвит?
– Я не вижу смысла в подобных вопросах, – сказал Фойзон. – Хозяин владеет всеми.
Передние охранники помахали им, и они заспешили перейти улицу. Как только они оказались на другой стороне, третий охранник отстал, а остальные ушли вперед.
Чань знал о своем собственном месте в каталоге рабов Фойзона. Все же как быстро менялась его судьба: свободный человек, пленник, беглец – все это соответствовало судьбе разрушающегося и деградирующего города. Первая битва города с заговорщиками была битвой за то, кто получит контроль над органами власти. Например, Граббе пытался подкупить министерства, но те не поддались. А теперь казалось, что любая организация может погибнуть, любое здание может быть разрушено.
Чань вздохнул. Если Свенсон выжил, то он их пленник, как сам кардинал был сейчас пленником Фойзона, как Селеста Темпл была в руках графини. Значит, вот во что превратился их великий союз: каждый привязан к собственному демону?
Передние охранники просигналили, что нужно остановиться. Чань пригнулся, все еще беспокоясь о том, оторвались ли они от погони. Фойзон вытер двумя пальцами пот с шеи, а потом нервно облизал их, как животное, которому нужна соль. Они замерли, слушая, как поблизости шумела толпа, как голоса людей отражались эхом от крыш.
– Пройдем еще пару улиц и найдем экипаж, – сказал Фойзон.
– Или еще одну пустую конюшню.
Тот не ответил. Чань плюнул на мостовую.
– Бросьте вы: мы одни. Никто не услышит. Что означает то, что ребенок мертв? В чем смысл того, что миссис Крафт исцелена? Почему ваш хозяин выбрал меня, а не Селесту Темпл?
– Все это меня не интересует.
– Кого-то можно спасти. Вы можете выбрать.
– И последовать вашему примеру «государства из одного человека»? Тщеславие и суета.
Эта смесь обреченности и долга у Фойзона сводила Чаня с ума почти так же, как чертов доктор… Доктор Свенсон. Кардинал протянул руку:
– Дайте мне послание из конюшни!
Фойзон вынул бумагу из кармана плаща, и Чань выхватил ее. Черный палач был набросан энергичными скупыми штрихами, как картинки на картах Таро. Это был примитивный рисунок, но исполненный символической силы – топор в его руках, ларец у ног…
– Объясните, – потребовал Фойзон.
– Тщеславие. Химическая свадьба. – Чань постучал пальцем по чернильной полосе на голове у палача. – Палач надевает маску, чтобы убить: это приказ Бронку прикончить нас.
– Мы знаем.
– Да, но посмотрите на сам рисунок, вырванный из старинной книги.
– Ну так что? Друз Шофиль перенял эзотерические привычки своего дяди…
– Вы знаете подробности химической свадьбы?
– А мне следует? Мои обязанности не…
Чань оборвал его.
– Именно. Вы знаете, что она существует, но исключительно благодаря интересу к ней вашего хозяина. – Чань поднял вверх лист бумаги. – Шофиль ничем не отличается. Ему знакома эта тема, и он пытается собрать информацию из книг. Но сам граф д’Орканц отказался от книг, чтобы создавать собственные версии, вы понимаете? Шофиль не мог знать представлений графа о химической свадьбе, потому что не мог увидеть картину.
Фойзон, помолчав, спросил:
– А вы видели?
– Мы все видели: Свенсон, Селеста Темпл и я. Воспоминания о картине до того, как она сгорела, сохранены в синем стекле.
Впереди на дороге раздался свист одного из людей Фойзона. Не сводя глаз с Чаня, Фойзон поднял ладонь, чтобы тот подождал.
– Значит, вы лгали. А почему вы заговорили об этом сейчас?
Чань протянул бумагу назад Фойзону.
– Потому что это не из книги.
Линии букв пересекали верх и низ рисунка, они были так тесно написаны, что казались просто украшением, как рамка с орнаментом. Но не было сомнений в том, что они были нарисованы так же недавно, как и повязка палача. Фойзон громко прочитал вслух:
– «Дева Люцифера. Не сердце, а кубок».
Он посмотрел на Чаня.
