Послышался слабый голос Роберта Вандаариффа. Где-то позади открылась дверь. Послышалось шарканье ног в шлепанцах. Оранжевая жидкость журчала в емкости.
– Распространенное заблуждение… Якобы при рождении кости мягкие, и это позволяет сущности переходить из одной сферы в другую, критическое грубое давление, связанное с эмиссией. Со временем родничок зарастает, и швы между черепными костями затвердевают – в этом пытаются убедить нас глупцы…
Боковым зрением Чань заметил несколько фигур в белых мантиях и с закрытыми лицами. Одна из них, стоявшая у его ступней, держала поднос с бутылками, закрытыми пробками…
– Но череп взрослого такой же гибкий, как человеческий дух, и то же самое место, родничок, остается в любой эзотерической системе. Это фонтан, через который души плывут в эфир. Даже такие грубые, как эта. – Вандаарифф зашелся каркающим смехом. – Почти что животное в брюках! Который час?
Человек с подносом ответил:
– Уже близок рассвет, милорд.
– А наши другие гости? Королевская свита? Надзиратель? Невеста? Дева Люцифера?
– Все… на полпути, милорд… кроме обеих леди.
– Женские векторы. А что с нашим Палачом?
На вопрос не последовало ответа. Одетые в мантии ассистенты нервно посматривали на тело Чаня. Резкий звук привлек их внимание: это Вандаарифф стучал своей тростью.
– Слышать ничего не хочу! Контракт будет подписан. К сосуду он должен быть подготовлен!
Чань подождал, пока его возьмут за плечи и за ноги. Он схватил мантии мужчин, несших его за плечи, и сильно дернул их вниз, так что они с треском ударились лбами. Потом сильно лягнул и отогнал двух мужчин, державших его за ноги, и встал. Ассистент с подносом отступал, защищая свой груз. Похоже, никто не был вооружен. Чань вынул серебряный нож и пошел к Вандаариффу, готовясь воткнуть нож в его грудь.
– Я здесь, кардинал.
Чань сначала повернулся на голос: он доносился из-за металлической решетки, на которой была нарисована девушка с синей кожей, а за ней шел стеклянный барьер. Там в белой мантии стоял Вандаарифф. Его узловатая кисть, сжимавшая трость, была так черна, будто ее натерли жженой пробкой.
– И все же вы не выпили Глоток Молчания. – Капюшон Вандаариффа соскользнул, и показался его ухмыляющийся рот, а над ним – мягкая полумаска из белых перьев. – Я не думаю, что вы его выпили.
Чань подхватил медный шлем и стал угрожать ножом ассистентам.
– Покажитесь.
Вандаарифф кивнул, и пятеро откинули свои капюшоны. На каждом лице были видны шрамы от Процесса – участки молодой кожи вокруг глаз и носа. Еще больше душ принесено на алтарь амбиций. Он подумал о том, какую одежду они с себя сняли, поменяв на эти мантии: какую форму или костюмы, модные полосатые ткани или шелка. Чань со всей силы ударил медным шлемом по стеклянному барьеру. Тот отскочил так далеко, что Чаню было до него не дотянуться, а на стекле не появилось даже царапины.
– Утихомирьте его, – сказал Вандаарифф.
Чань повернулся к ассистентам.
– Держитесь от меня подальше.
– Утихомирьте его, – повторил Вандаарифф.
– Вы умрете, – предупредил Чань.
Вандаарифф проворковал своим подручным:
– Вы возродитесь.
Чань посмотрел в глаза ассистентов, в которых горела вера, и внутри у него похолодело. Он ударил кулаком ближайшего ассистента, и тот отлетел с разбитым носом.
– Вы не можете выиграть, кардинал. Сферы уже повернулись!
Чань сбил одного из мужчин шлемом, а потом и второго. Последний из четверки попытался сбить его с ног, толкнув руками. Чань увернулся, как тореадор на корриде, и впечатал нападавшего лицом в стену. Пятый ассистент оставался на месте. Он стоял спиной к фонтану, держа поднос. Чань вдруг презрительно фыркнул:
– Узнаю ваше лицо. Вы – актер. Чарльз Лефферт! – Сейчас этот популярный актер был одет как евнух в комедийном гареме. – Не хватило роз, поднесенных поклонниками после спектакля? Недостаточно стало жен, которых вы соблазняли в каретах их мужей?
– Вы должны подчиниться! – скомандовал Лефферт героическим баритоном. – Церемония уже началась, вы не сможете помешать…
Чань ударил шлемом по подносу, так что бутылки и принадлежности разлетелись.
– О небеса! – завыл актер, как будто бы стал свидетелем падения Рима. Чань бросил на пол шлем и, схватив актера за мантию, подтащил к фонтану. Лефферт уперся руками в край фонтана и сопротивлялся. – Нет! Я не должен быть жертвой! Мне обещано вознесение!
Чань затолкнул голову актера в емкость с жидкостью. Лефферт боролся, задерживая дыхание. Кардинал уперся коленом в спину Лефферта, и в оранжевой жидкости заблестели пузырьки воздуха. Актер вдохнул и сделал глоток. Чань поднял его за волосы. Глаза Лефферта были голубыми, как яйца скворца. Кардинал опустил его на пол – рот мужчины беззвучно открывался и закрывался.
– Глоток Молчания? – сказал Чань. – Не лучший выбор для его профессии.
– Вы ничего не добились, – ответил Вандаарифф.
