– Не знаю, – ответила Селеста. – Но так много всего произошло, а мы не обсудили ничего.
– Мы никогда ничего не обсуждали, – сказал Чань.
– Нет, обсуждали! В «Бонифации», в Харшморте, на дирижабле – и тогда, в Парчфелдте.
Она посмотрела в его глаза, нервно сглотнула и замолчала. Свенсон взял мисс Темпл за руку и показал на дверь ближайшего купе, которое оказалось свободным.
Селеста села на среднее из трех мест на одной из сторон купе, предоставив Чаню выбор сесть рядом или напротив. Он устроился напротив нее у окна. Теперь выбор был за Свенсоном. Он сел на стороне Чаня так, что между ними осталось свободное место. Мисс Темпл по очереди поглядела на каждого – на ее лице появился румянец.
Она глубоко вдохнула, вроде бы собираясь продолжать разговор, но потом выдохнула и ссутулилась. Свенсон достал серебряный портсигар.
– Вы ведь только что курили? – спросил Чань язвительно.
– Это помогает мне думать. – Свенсон захлопнул портсигар, три раза постучал по нему сигаретой, но не стал зажигать. Он прочистил горло и обратился к мисс Темпл как-то суховато и напряженно:
– В самом деле, прошло много времени с тех пор, как мы трое были вместе. Все эти дни с Сорджем и Линой… Но, честно говоря, вы ведь не были с нами тогда, не правда ли, Селеста?
– Вы оба покинули меня!
Чань закатил глаза.
– О, я знаю, что у вас были причины, – добавила она с таким нетерпением, что кардинал даже улыбнулся. Она заметила улыбку и продолжила с язвительностью, обычно приберегаемой для нерадивых служанок:
– Я уже говорила об этом доктору, а теперь и вы поймите, что я последние пять недель считала, что вас обоих убили из-за моей глупости. Это был ужасный груз.
– Раз мы живы, я уверен, что вы его можете сбросить с себя. Вы хотели бы расторгнуть наш маленький договор, чтобы каждый направился своим путем? Дело в этом?
– Своим путем? – Она сверкнула глазами. – Прямо сейчас? Куда? Мы все слышали, что сказала седовласая гадина – будто вы собственность того ревнивого человека. И вы сможете просто уйти? Или у доктора получится просто скрыться после того, что случилось с Элоизой? А у меня? Это вы так обо мне думаете?
Свенсон прочистил горло.
– Селеста…
– Наше соглашение остается в силе. До смерти графини. До смерти графа, в каком бы теле он ни находился. После всего, что произошло, я вынуждена стоять на своем.
В ее последних словах был оттенок театральности, и мужчины незаметно переглянулись. Мисс Темпл гневно выпалила:
– Элоиза стала трупом, потому что мы не были достаточно сильны. Мы тоже гнили бы в могиле, нам просто неоднократно повезло Я не хочу, чтобы над нами снова нависла угроза. Кто еще сделает за нас нашу работу? Кто еще их остановит?
Она откинулась назад и, подняв глаза к потолку, воскликнула:
– О, это не то, что я хотела сказать.
Даже если бы Свенсон не взглянул на него многозначительно, Чань догадался бы, что следует промолчать. Доктор мягко заметил.
– Мы все напуганы…
– Страх – это отвратительно, – прошептала мисс Темпл. – Ему нечего противопоставить, кроме злости, а я так устала злиться.
Она опустила глаза и посмотрела на свои руки, ее лицо раскраснелось, а в глазах пылал гнев.
– Я уверена, что вам легко смеяться надо мной.
– Нет, Селеста.
– Не верю. Я не верю вам обоим.
Чань кивнул головой на Свенсона.
– А что он такого сделал?
– Он такой добрый, что противно. Как будто я могу забыть о своей вине! Нет, вы не представляете…
– Не представляем чего? – спросил Свенсон.
– Насколько уже поздно.
Мисс Темпл резко поднялась и оказалась у двери прежде, чем доктор успел встать и отреагировать.
– Селеста, подождите.
– У нее Франческа и книга. У него есть деньги, чтобы воплотить свое сумасшествие в реальность.
Свенсон поднял ладонь, прося ее остановиться.
– Это правда. Но объясните… что еще вы хотели сказать? О нас троих. Когда вы заявили, что «уже поздно»…
– Извините. Я не хочу еще больше обижать мистера Фелпса: он и так в расстроенных чувствах, – сказала мисс Темпл. Дверь закрылась за ней.
Свенсон зажег сигарету и затянулся.
– Она столь эмоциональна.
Чань не согласился с ним. Он вспомнил о сабельном шраме на груди у доктора и задумался уже не в первый раз о том, каковы подлинные мотивы поступков этого человека.
– Селеста изменилась. Ее чувства, моральные представления.
– Она сама вам сказала?
– Конечно, нет. У меня нет другого объяснения. Она всегда такая сдержанная.
– Кроме тех случаев, конечно, когда она рыдает или заходится в ярости.
Тон Свенсона сделался резким.
– Возможно, у вас есть свой ответ.
– Почему он у меня должен быть?
– Вы поставили под сомнение мои заключения – я хотел бы узнать о ваших.
– У меня нет ни малейшего представления!
Свенсон поднял руку, в которой держал сигарету, на уровень бровей, и его голова окуталась дымом.
– Мы мужчины. Мы встречаем нашу судьбу как свой долг, как назначенный жребий. Но ее судьба превзошла все ожидания. Книга, в которой был заключен извращенный разум графа, она была у Селесты. Вас не удивило, как ей удалось провести нас через оружейные заводы?
– Конечно, я был удивлен.
– Но вы ничего не спрашивали.
