Когда я уже сфокусировала свой взгляд, вокруг темно, и где-то в углу, светит тускло желтый свет, толком он не помогает осветить помещение, я сижу на каком-то старом, тонком матрасе, бетонные стены, это не назвать комнатой. Впереди только дверь, и больше ничего. Моя головная боль ужасно, настолько, что я морщусь от боли. Я отсмотрела себя, на наличие побоев, но их не оказалось. Я цела и невредима, только голова раскалывается. За дверь начали слышаться приближающиеся голоса, тон басистый. По телу прошли мурашки, представить не могу, почему я здесь. Начала вспоминать последнее, что помню, это как я посмотрела на уезжающие машину Ходжа, а после чувствовала тревогу до самой квартиры, шорох и темнота.
Передо мной открылась дверь и в нее зашел мужчина, он был в тени, и я не сразу разглядела его. Он подошел ближе и сел на корточки, и тут я увидела лицо отца. Как странно, что я была не удивлена, а больше находилась в ярости, что родной мне когда то человек, вот так просто, обменял семью на деньги.
— Что ты сделал? За что? — со злостью сквозь зубы выпалила я ему в лицо.
Он встал и отошел от меня на расстояние, будто я для него какой то мусор, а не родная дочь.
— Ты была слепа, если не видела, в каком говне мы жили. — начал он свой рассказ, держа руки в карманах штанов. — Я работал, без продыха, я забыл, что такое жить. Семья начала раскалываться. — я мотаю головой в стороны, в знак протеста.
— Нет, я кокрастаки не была слепа, я любила нашу семью, души не чаяла, а ты одним днем все испортил, урод. — после я харкнула ему в ноги.
— Я постараюсь быть кратким, но понятным для тебя.
— Да наху* мне твоя понятность! Ты продажная тварь, что продалась за деньги и готов был убить каждого, на своем пути! — заорала я ему.
— Я тварь. Я делал все для вас! Для семьи! Чтобы в достатке были, забыла как мы начали жить когда переехали? Я начал работать на мафию, по чистой случайности, но теперь мне кажется, это была судьба.
Я убивал людей, уже много убил, но чувство вины меня гложили, что я такой отец и убиваю людей, собственноручно. И мне приказали убрать вас. Да, просто убить. — спокойно говорит он, это уже точно не мой отец. Я не знаю этого человека. Они просто похожи внешностью.
— Ты был когда то отцом, а теперь забудь! Забудь, что у тебя была семья! — злостно я заорала на все это помещение и отпустила голову.
— Забуду, не буду помнить, но с деньгами. Из этой игры, живым не выйти. — он пожал плечами и развернулся, что бы уйти.
— Я тебя ненавижу, ненавижу! Он был прав, ты уже не тот Дэвид. — подытожила я себе под нос.
— А ты про этого ублюдка Сириуса, да, он был прав.
Я опять осталась одна, в этом ужасном, сыром помещении. Сейчас во мне, окончательно все разбилось и заледенело.
Я и глаза не могла сомкнуть, только молилась, что бы это наконец закончилось, чтобы он забрал меня отсюда. Вся моя надежда на него. Не знаю сколько сейчас времени, но в 9 утра, его люди должны будут за мной приехать. Поймут они или нет, я не знаю, но надежда не утихает. Дверь опять открылась и в помещение зашел уже другой человек, не высокого роста, худой как палка.
— Добрый день девочка, как ваше самочувствие? — с презиранием он спросил о моем самочувствие.
— Кто вы? — я склонила голову на бок, смотря на него с безразличием.
— Это не так важно, как то, что ты наш рычаг для Сириуса. — я слышу это слово уже второй раз, и кто же это.
— Какой рычаг? — я смотрела ему в глаза прожигая взглядом.
— Ну тогда тебе лучше и дальше не знать, что за рычаг. Думаю, ты довольна своим папочкой? — он сообразил улыбку.
— Пошел к черту! — отрезала я ему это в лицо.
— А ты девочка с характером, — мне по щеке пролетает смачный шлепок, от его руки, от удара я прикусываю язык, и чувствую привкус металла.
— Никто. Никто, не смеет со мной так разговаривать. — он ударил меня второй раз. И я опять упала в темноту.
Я не могу проснуться, или от усталости, или от боли. Я чувствую, как меня поднимают на руки, так аккуратно, будто бояться разбить хрупкую вазу. Я заставляю себя открыть глаза, и первое что я вижу, это движение. Мне в нос врезается мне очень знакомый запах, этот запах Ходжа. Я начинаю обнимать его руками, хоть бы не отпустил.
— Ты пришел, — тихо-еле вымолвила я, опрокидывая голову ему на плечо.
— Пришел маленькая, пришел, — он сильнее придал меня к себе.
Я открыла глаза уже в машине, я лежала на заднем сиденье, боюсь двигаться, вдруг больно будет. Я одна в машине, никого нет, и где нахожусь неизвестно. Лежу и смотрю в потолок, чучуть полежу и поднимусь, меня же Ходж принес, значит я в безопастности.
Что это вообще было, и каким рычагом для них должна была быть, я в этой игре с завязанными глазами и руками, куда идти и что думать. Нужно вливаться в строй, из этой игры только мертвым выходят, правильно я помню? Мертвой может и выйду, но точно не в ближайшие лет 10. Я еще в кабинете поняла, что это моя жизнь. То, чего я избегало, стало моим воздухом и полноценной жизнью.
Летая в мыслях, я не заметила как дверь открылась и надо мной стоял Эдвард, чего?!
