– Да не бросаю я ее, – слабо отмахнулся Орвис, устало потирая переносицу кончиками пальцев. – Ей будет лучше здесь. Она должна быть в безопасности, а со мной не будет. Моя жизнь скатилась под откос, ей лучше не связываться со мной. Я изгой, я живу в диких землях, а ей там опасно. Здесь у нее будет кров и еда, а защиту я ей сам обеспечу на расстоянии, не подпуская к вашей деревне аквангов.
– Ты правда этого хочешь? – строгость в голосе Дарвелла крепчала.
Орвис сгорбился, поставил ногу на стоящую впереди скамейку. Нет, он не хотел. И не потому, что сам был одинок и нуждался в компании. Он чувствовал какую-то связь с этой девушкой с тех самых пор, как вырвал ее жизнь из лап смерти.
Дарвелл будто прочитал его мысли и смягчился, сделав для себя одному ему ведомые выводы.
– Ты не хочешь, но ты это делаешь, – старик сам ответил на свой вопрос. – Ты сказал, что спас ее из-за скуки, но тогда бы ты оставил ее при себе, верно?
– Возможно, – пожал плечами сара, и Дарвелл улыбнулся так, словно ему все было очевидно. Это раздражало.
– Ты готов пожертвовать своими интересами ради нее. Так поступил бы хороший человек. Ты спас ей жизнь и теперь ты хочешь, чтобы ее жизнь продолжалась. Ты ответственен за это. И если здесь у нее будет шансов выжить больше, чем с тобой, ты готов на это пойти.
– Не лезь ко мне в голову, Дарвелл, – повысил он голос, раздраженно отмахиваясь от того факта, что старик полностью прав. – Я тебе говорю о реальных вещах: об аквангах, о голоде, о моих собственных демонах, в конце концов. Я не хочу, чтобы она переживала все то, что предстоит мне. В отличие от меня, она этого не заслужила. Если ты смог бы позаботиться о ней здесь, я был бы у тебя в двойном долгу.
Старый наавин что-то проворчал себе под нос и тяжело поднялся. Длинные полы синей рясы тяжело зашуршали по полу, когда он шел к деревянному постаменту, чтобы водрузить на него книгу. Слегка склонив голову, он упрямо посмотрел в глаза Орвиса:
– Когда ты появился у нас, ты был словно дикий раджигар. Ты был сломлен, не верил ни в себя, ни в богов. Но сейчас я вижу, что в тебе снова живет надежда, что ты еще способен не просто выживать, как зверь, а стать кем-то важным. Хотя бы для этой девочки. Я думаю, ее место рядом с тобой именно из-за этой надежды. Ты и сам это чувствуешь, но вместе с тем ты не хочешь никого больше пускать в свою жизнь.
– Все, кого я пускаю в нее – умирают, – мрачно заметил Орвис. Перед глазами мелькнул светлый образ синеглазой девушки, чьи непослушные кудри развевались, словно бушующее море. Рэми… Он ни разу не вспоминал ее после встречи с Кайри.
– Хорошо, пусть остается здесь, если ты так настаиваешь, – тихо вздохнув, кивнул Дарвелл. – Я позабочусь о ней. Ты сможешь вернуться за ней в любое время, если она, конечно, простит тебя за то, что ты сделал.
Орвис понимал, что она не простит, но хотел поступить правильно.
7
Орвису не спалось. Всю ночь он ворочался и взвинчивал себя. Как сказать Кайри, что она должна остаться в деревне? Соблазнительнее всего была мысль просто уйти: он не должен был ничего ей объяснять. Да и как это сделать, если он не может договориться даже с самим собой?
Орвис прокручивал в голове слова Дарвелла и пытался понять, что побуждает его так поступить: нежелание брать на себя ответственность за чужую жизнь или, как утверждал старик, стремление обезопасить Кайри ценой своего комфорта? О Вандора, наавин все-таки залез к нему в голову!
Когда мир за окном крохотного домика Дарвелла начал немного светлеть, он принял решение. Поспешно собрался, стараясь ничего не уронить и не скрипеть шаткими половицами. Выходя из дома, притормозил у лестницы, ведущей на чердак, не удержался и бесшумно поднялся по узким ступенькам. Под низкой треугольной крышей спала Кайри. Она завернулась в одеяло так, что видно было только ее лицо, подсвеченное сиянием далеких звезд.
Орвис не стал ее будить, но позволил себе задержаться на пороге, рассматривая тонкую линию ее губ, уголки которых чуть вздрагивали. Пряди каштановых волос закрывали часть лица, мягко ложась на неестественно бледную щеку. Она выглядела измученной, но спокойной, расслабленной.
«
