Старец, держа одну свою руку на моей голове, другую положил мне на сердце и попросил снова запеть. Когда я пел, его рука, лежащая на сердце, многократно перемещалась мне на горло и обратно. Как будто он настраивал музыкальный инструмент. Потом он манипулировал агрегатом, что-то бормоча себе под нос. В третий раз, когда я запел, показалось, что мой голос изменился. Он стал сильней, звучней и приобрел великолепный тембр. Тихонько зазвенели струны и колокольчики, производя дивную музыку, никогда мною не слышанную, но по своему звучанию отдаленно напоминающую исполняемую мелодию песни. При этом заметил, что свободные края арф слегка перемещались наподобие мехов гармони, сходясь и расходясь. Звуки мелодии нарастали, становились четче, уверенней. Одновременно с этим крепче, мелодичней и звучней становился мой голос. В груди появилось и все нарастало никогда ранее не испытанное теплое и сладкое щемящее чувство необычайного единения с музыкой. Настал момент полного созвучия и единения. Внезапно мелодия пропала, я замолк. Наступила звенящая тишина, в которой громко и слаженно зазвенели колокольчики – как овации. Старец поднял обе руки ладонями ко мне и удовлетворенно кивнул сам себе. После этого он и показал мне необычный инструмент, который возник у него в руках.
Инструмент из футляра напоминал скрипку, странной конструкции, с натянутыми полупрозрачными струнами, очень похожими на нейлоновые. Струн было пять. Провел по ним сначала пальцами, затем смычком, с натянутым на нем сплетенным жгутом из чьих-то жестких черных волос. Струны прочные, а звук извлекается замечательный. Похоже на игру скрипки. Старец показал, как на ней играть, после чего надел мне свое кольцо на безымянный палец правой руки и взялся своими руками за мои кисти. При этом он не отрываясь долго смотрел мне в глаза. Через длительное время я почувствовал, что, наверное, тоже смогу играть на этом инструменте. Это что получается, что он просто-напросто перекачал мне свои игровые навыки? Ни фига себе, как просто, без затрат, эффективно! Мечта Емели или Ивана-дурака.
Скрипка была совсем не простая, а в виде трансформера. Путем раздвигания обечаек увеличивалась площадь верхней и нижней деки и инструмент становился похожим на небольшую гитару. При этом звучание совершенно менялось и становилось похожим на что-то среднее между мандолиной и гитарой. А после небольшого подтягивания выступающего снизу ключа между грифом и гитарой старец указал мне на внутренность инструмента. Я глянул. Инструмент еще больше раздвинулся в ширину, а в появившихся свободных местах верхней и нижней дек натянулись широкие полосы какой-то блестящей серебристой ткани, непонятно откуда взявшейся. Зато звучание теперь стало просто бесподобным и ни на что не похожим. Видимо, эта появившаяся серебристая ткань усиливала и изменяла звучание в лучшую сторону.
– Обещай мне… Нет, дай клятву, что никогда не отдашь и не потеряешь эти три вещи: кольцо, папирус и инструмент. Что будешь их беречь, как свою жизнь. Ведь они мне очень дороги.
Интересно, что затем старец пробурчал как бы про себя: «Как потеряешь, так и найдешь, а кто найдет, тот и потеряет».
Раз такое дело, что мудрый старец отдает мне в подарок самое дорогое, то я, конечно, дал клятву. Только не пойму, зачем эти вещи мне нужны.
Сидел долго, и, когда посмотрел на часы, было восемь утра. Но меня не это заинтересовало, а то, что вчера на часах было 21-е число, а сейчас стоит 28-е. Неужели сломались подаренные моими детьми швейцарские часы? Но часы вроде идут, тикают, секундная стрелка нормально вертится. И вроде я их не ударял обо что-нибудь твердое, не ронял с руки. Кроме того, они у меня противоударные с автоматическим подзаводом и механические. То есть здесь, как становится сразу понятно, батарейка тоже ни при чем, поскольку ее просто нет. Куда же делась целая неделя и что я делал все это время? Так, так. Как ни крути, похоже, это время было проведено мною со старцем в его Храме. Вполне вероятно, что большая часть его ушла на тренировку асархи.
У меня целый день, чтобы прийти в себя. Вспомнил об оставленных вещах, сходил к кораблю, забрал оружие, доспехи и посуду. Забрал также и большой арбалет, хотя как с ним спускаться вниз с плоскогорья, не представляю, слишком уж он громоздкий.
