После этого он дошел до машины Гурова, устроился на заднем сиденье рядом с капитаном Мальцевым, а Гуров сел за руль. Выждав немного времени, он вернулся на асфальтовую дорогу и поехал в сторону кладбища. На территорию кладбища они въезжать не стали, припарковались у северных ворот и стали ждать. Капитан Мальцев открыл чемоданчик, в котором оказалась портативная станция, принимающая сигнал от записывающего устройства Тесака. Настроив прибор на определенную волну, он повернул реле воспроизведения звука, и из крохотного динамика, вмонтированного в крышку чемоданчика, донеслись приглушенные звуки работающего двигателя, шелест шин о гравий.
– Мощная штуковина, – чуть удивленно проговорил Мальцев.
– И в чем тут мощь? Не слышно ничего, – возразил Крячко.
– Так пока нечего слушать. Когда Тесак заговорит, его голос будет слышен нам так, будто мы стоим у него за спиной. Слышите, как четко улавливаются звуки от работающего мотора и от трения, создаваемого шинами, это и есть мощь, – пояснил Мальцев.
В этот момент из динамика действительно раздался четко слышный голос Тесака:
– Здорово, Дипломат. Как делишки?
– Товар привез? – спросил другой голос, явно принадлежащий перевозчику.
Гуров и Крячко переглянулись, а Мальцев снова пояснил:
– Объекты встретились, – и нажал кнопку записи.
Снова заговорил Тесак:
– Товар на месте. На этот раз семь контейнеров. С таможней проблем не возникнет?
– От количества предметов ничего не меняется. Самолет уйдет ровно в час. И весь товар к этому времени должен быть на борту, – слегка коверкая русские слова, отозвался перевозчик. – Так что хватит, как это у вас говорится, отлынивать. Начинай погрузку.
– А у тебя, видать, ручки посеребренные? – Голос Тесака заметно погрубел. – Помог бы для разнообразия, глядишь, работа быстрее бы пошла.
На эту реплику перевозчик и вовсе не отреагировал. Разговор сошел на нет. Какое-то время из динамика доносилось только дыхание Тесака. Длилось это не больше пяти минут, после чего снова раздался хрипатый голос Тесака.
– Все семь контейнеров в багажнике. Можешь отчаливать, очередная пачка «бабла» у тебя в кармане, – проговорил он и вдруг добавил: – Давно хотел у тебя спросить, Дипломат, зачем тебе все это? Я имею в виду, на кой ляд тебе заморачиваться с ворованными почками? У тебя наверняка и так «бабок», как говна в общественной уборной.
– Говна? – в голосе перевозчика послышался неподдельный интерес. – Что значит выражение «как говна»?
– Это значит до хрена и больше, – заржав, пояснил Тесак. – Так зачем тебе это?
– Денег много не бывает, – произнес перевозчик избитую фразу. – А если под чистоту…
– Начистоту, – поправил его Тесак.
– Пусть будет «начистоту», – согласился перевозчик. – Если начистоту, Британия – скучная страна. Дипломатическая миссия – еще скучнее. Вот у вас в России жизнь ударяет ключиком, и все время по башке. Адреналин! Можно сказать, это мое, как вы это называете, хобби.
– Ничего себе хобби, контрабандные органы возить, – снова заржал Тесак. – Не понимаю я вас, беломанжеточников. А, да ладно, дело твое. Гони товар в Шереметьево. Еще увидимся, Дипломат.
Ответа от перевозчика он не дождался. Взвизгнули шины, послышался звук удаляющегося автомобиля, и спустя пару минут в динамике прозвучал голос Тесака:
– Надеюсь, вы успели это записать? Разговорчик по-любому со «строгача» на общий тянет, так, «мусора»?
Гуров и Крячко переглянулись. Капитан Мальцев вернул реле записи в режим ожидания и высказал общую мысль:
– А ведь Тесак прав. Эта запись – подарок для прокурора.
– Только на облегчение режима он надеется напрасно, – фыркнул Крячко. – Наглости Тесаку, конечно, не занимать, но убийство с особой жестокостью есть убийство с особой жестокостью. Раньше надо было думать, до того, как девчушку невинную резал.
Гуров вывел автомобиль в назначенное место. Там их уже ждал Тесак. Процедура смены водителя произошла в обратном порядке, и две машины, набирая скорость, отправились в сторону столицы.
На крыльце Главка их уже ждали генерал Орлов и следователь районного отделения полиции, на территории которого была убита Елена Баландина. Сдав следователю с рук на руки Тесака, вместе с чистосердечным признанием, написанным накануне, Гуров и Крячко прошли за генералом в его кабинет. Секретарша Верочка колдовала над кофейником. Аромат распространялся по всему Управлению, дразня обоняние полковников, забывших, когда они в последний раз принимали нормальную пищу.
– Проходите, герои, потчевать вас буду, – заявил генерал, пропуская полковников вперед.
– О, да тут прямо шведский стол! – довольно потирая руки, осматривал расставленное на столе угощение Крячко. – Не рано празднуем, товарищ генерал?
– Садись, лопай, балагур, – подтолкнул его к столу генерал. – Времени у нас вагон и маленькая тележка, так почему бы не провести его с пользой?
