Сеня нажал на газ. Асфальт, истертый тысячами босых и обутых ног, стелился под колеса; горячий полуденный воздух пел в раскрытых окнах.
- Сеня, - робко спросила Ольша, - а где тот тип?
- Паха его пристрелил, - равнодушно ответил Бисмарк. И взглянул из-под очков на Ольшу. - А что?
Ольша втянула голову в плечи.
Притормозили у "Черноморца". Ольшино сердце замерло - ее очередь? Или решили отпустить?
Нет. Сеня заглушил двигатель и повернулся к ней.
- Сейчас ты пойдешь к себе. Успокоишь Риту, ну, и Глеба с Юрием, если встретишь. Бери все свои вещи и возвращайся. Понятно?
Они все про Ольшу знали. Где живет, друзей и прочее. Ну, конечно, профессионалы... Стоит ли удивляться?
- Зачем? - не надеясь на ответ спросила она. Но Сеня с готовностью объяснил:
- Завгородний ночью удрал. В Крым - в Ялту. Мы едем туда же. Немедленно.
"Так-так. Одиссея продолжается."
Ольшу провожали Енот и Паха. Ритки в домике не оказалось, но дверь была незаперта. Ольша вошла; провожатые уселись на лавочку неподалеку от входа. Енот непринужденно плел Пахе какие-то небылицы об Антарктиде.
Она почти уже собралась, когда Енот умолк на полуслове, а спустя секунду в домик ворвалась Ритка.
- Где тебя носит? - без обиняков начала она. - Что за приколы - два дня черти-где непонятно с кем? Я тут с ума схожу... - в голосе Ритки звучало праведное, ничем не прикрытое возмущение.
- Я еду в Ялту, - тихо сказала Ольша.
Ритка вмиг почуяла неладное.
- Кто эти двое - на лавочке? - понизив до предела голос спросила она.
Ольша промолчала. Не говорить же - инопланетяне?
- Да объясни ты, - не унималась подруга.
- Они обещали меня отпустить.
В стену деликатно постучали, занавеска отодвинулась и в щель просунулась, поблескивая очками, голова Енота.
- Время!
Ольша взяла сумку и, на секунду встретившись взглядом с Риткой, вышла.
Не успели они отойти и тридцати шагов, как из-за домиков показался десяток парней; Глеб и Юра-Панкрат, понятно, сию процессию возглавляли. Этого Ольша и боялась.
- Минуточку...
Еноту и Пахе преградили путь. Кое-кого из "спасательного отряда" Ольша знала - волейболистов с НКИ, Максима Саенко, Боцмана, Вовку Наумова... Внутри что-то оборвалось: двое из созвездия Змееносца просто не умели останавливаться. Язык прилип к гортани, Ольша хотела вмешаться, но навалившееся оцепенение сковало ее, словно смирительная рубашка.
Поправив очки, Енот кивнул Пахе. Тот мрачно достал винчестер. Два негромких выстрела, заглушенных истошным Риткиным криком; с Юры-Панкрата и одного из волейболистов сорвало одинаковые желтые кепки с "кемелом". Ольша смертельно побледнела; но никто не падал, все продолжали стоять.
Паха наступил ногой на гильзы и спрятал свое оружие. Енот подхватил Ольшину сумку.
Ее друзей почему-то пощадили. До сих пор валили всех неугодных направо и налево, а тут - припугнули, и все. Она никак не могла понять почему? Не из-за нее же?
Когда Паха двинулся прочь, Ольша заметила, что гильз на асфальте уже не было.
До машины она дошла как в тумане.
4
- Если тебе что-нибудь нужно - скажи, мы купим.
Сеня небрежно вел машину и говорил с Ольшей; Енот читал свежий "Спорт-экспресс". Паха по обыкновению спал.
Ольша вяло кивнула. Ее спутники были мрачны, как Черное море в бурную зимнюю ночь. За исключением всегда безмятежного Пахи.
После стрельбы по кепкам они ненадолго заскочили в свой коттедж, Енот принес откуда-то две исполинские пиццы, а когда с ними расправились, сразу же стартовали в Ялту. Днем летать команда Бисмарка не решилась, поэтому поехали как все, по дороге. Правда, на редкость быстро, обгоняя даже прилизанные "Мерседесы" с одесскими номерами.
Неприятности начались уже на полпути к основной трассе: слева, уткнувшись смятым капотом в штабель бетонных плит, неловко приткнулась красная машина Артура. Внутри никого не было; Сеня, связавшись с каким-то Сластом, сказал, что Артур тяжело ранен, его унес Хасан на реабилитацию. Автомобиль кто-то повредил. Грешили, конечно, на Завгороднего и его боевиков.
С этой минуты Сеня и Енот сцепили зубы и погрузились в непонятный транс - лишь за Нечаянным к Ольше впервые обратились. А она все еще видела белое, как костюм теннисиста, лицо Юры-Панкрата, уставившегося на ствол пахиного винчестера. Самым парадоксальным было то, что она отказывалась воспринимать эту троицу как врагов, хотя они уже убили нескольких человек - ее, Ольшиных соотечественников. И сопланетников. Наиболее неприятен ей был Паха Толстый. Скала, закрытая книга, запертая наглухо дверь, а ключ выброшен много лет назад неизвестно куда. От него веяло холодом и бездной. Иногда ей казалось, что это вообще не человек, а манипулятор Сени, бездушный и исполнительный. Толстый сделай то, Толстый убери это. Не ест, не разговаривает... Сеня с Енотом выглядели совсем обычно, как сотни и тысячи людей вокруг, если бы не их фокусы. Впрочем, это как раз неудивительно: агент не должен выделяться из толпы, иначе это мертвый агент. Закон, единый для всех планет.
