– Кубо…? – замер на полуслове рассказчик. – Если попросту сказать, то истопница. Кубовщица – от слова куб. Котёл с ёмкостью в виде куба. Мама топила большую печь, от которой грелась вода в кубе, отапливались контора и небольшой гараж. Гараж предназначался для директорской легковушки. Остальная техника стояла на улице. Осенью, летом и зимой воду из радиаторов по окончании смены сливали, а наутро заливали вновь. Для шоферов, трактористов и для других производственных нужд мама и грела воду. Прямо в кубовой была отгорожена маленькая комнатушка. В ней я и родился. Маме было удобно: сын, работа, дом – всё рядом.
– Даже не верится, что такое могло быть в советское время, – поражённо покачала головой Серебрякова.
– Хм, Таня, – хмыкнул Подлужный, – не забывайте, что тогда прошло чуть больше десяти лет после войны. Отсюда становится ясным, в каких условиях проходило моё становление. Я и без того маму безоглядно бы любил, а в тайге она для меня вообще была солнышком в кромешной полярной ночи. И я, наверное, полагал наивным младенческим умишком, что мы – одни во вселенной. Целыми днями мама со мной разговаривала, пела песни, вслух читала книжки. И всю любовь она изливала на меня и только на меня. И все материнские надежды были связаны со мной. А я что-то лопотал ей в ответ. Полагаю, что у такой мамы и котёнок бы обрёл речь. Потому и заговорил я очень рано.
– И долго вы так жили?
– Почти год. Хотя в леспромхозе к ней многие набивались в мужья, несмотря на «приданое» в моём виде. Но она всех отшивала. А как-то раз в Ушкуй за пиломатериалами прибыла автоколонна из СМУ23, в котором работал отец. Один из шоферов знал маму. Вполне предсказуемо, что через три дня в посёлок заявился отец. Однако он лишь со второго захода и покаяния получил от мамы прощение и забрал нас в Ильск. Я же его не признавал много дольше. И ещё месяца три-четыре не шёл к нему на руки.
– Конечно, такую маму грех не любить, – согласилась с рассказчиком слушательница.
– Да! И ещё одну девушку! – пристально взглянул в её глаза Подлужный.
– Алексей, но ведь ты видел меня всего один раз, – проговорила девушка, неожиданно для себя самой переходя на «ты».
– Да мне хватило одного мига, – горячо возразил тот, – чтобы ты заполнила мою душу!
И в кухне вновь наступила неловкая, напряжённая тишина. Татьяна опустила голову. А разоткровенничавшийся ранний гость, сжигая все мосты и отрезая пути к отступлению, самовольно взял из нагрудного кармана профессорского пиджака, висевшего на спинке стула, авторучку, и что-то начертал на салфетке, лежавшей на столе.
В минуту справившись с задуманным, студент положил послание перед глазами девушки. И та поневоле прочла те незатейливые строки, что ночью приснились её поклоннику:
В тот миг была ты всех прекрасней!
Затмила солнце, звёзды и мечты…
Я ж был ледышкой, стал – наполнен страстью,
И эту стужу растопила ты!
«Всего лишь миг? Так странно…, – ты спросила. -
А так хотелось вечной красоты!»
«Да, только миг, но этого хватило,
Чтоб моё сердце заместила ты!
В нём кровь – само твоё дыханье,
Вот выбор мой! И Бог – не прекословь!
Мой пульс замрёт при вечном расставанье,
И коль в тебе умрёт ко мне любовь…
Татьяна подняла глаза на Алексея и, стыдливо порозовев, тотчас их опустила. А Подлужный, дрогнув, притянул к себе руку девушки. И поцеловал запястье…
На столь приятной ноте воспоминаний старший следователь прокуратуры Подлужный и уснул. И в ту ночь его уже не мучили кошмары на производственную тематику. А в сновидения к нему являлась исключительно любимая женщина.
Глава пятая
«Стреляют не только автоматы и пушки. Но и кое-какие иные вещи. По крайней мере, эффект от их действия подчас вполне
сопоставим с залпом батареи». Именно так подумал Подлужный, когда в пятницу в его кабинете объявился участковый инспектор лейтенант Матушкин. Именно он стал своеобразным олицетворением того, как «выстрелил» подворовый обход.
– Вот, – положил лейтенант на стол на стол тетрадный листок, заполненный текстом с неровным размашистым почерком.
– Что это? – осведомился следователь, обозревая послание.
– Данные по трупу из сквера оперного театра.
– Что, установили личность?
– Ага. Вчера вечером предъявил фотографию мужикам в седьмом квартале. Один и заявил, что, вроде как, видел эту деваху на новогоднем вечере в доме культуры телефонного завода. И если это она, то её знает сеструха жены. Так мы с этим мужиком полгорода исколесили, прежде чем сеструху жены надыбали.
– Так-так.
– Та посмотрела на фотку и аж в лице изменилась. Сказала, что это Марина из бюро международного молодёжного туризма «Спутник», что при обкоме комсомола. Сегодня с утра я сунулся с информацией в уголовку к Зотову, а тот и говорит, чтоб я отработал всё по полной, а данные ему и вам представил.
– Отработали? – улыбнулся Подлужный.
– А как же! – ответно усмехнулся Матушкин. – Мотанулся в турбюро. А они её уже потеряли. Показываю снимок – все чуть замертво не попадали. Сослуживцы характеризуют Марину как очень общительную, весёлую девушку.
