Увы, он не мог ей этого пообещать. Именно об этом он и думал, уже целый час сидя на берегу и отрешенно глядя на идеальное отражение моста в реке. Что он мог ей дать, ненавидя ее мать? Ведь они не смогут иметь нормальную семью, детей. Не смогут организовать свадьбу, крестины своих отпрысков, не смогут отмечать дни рождения, Рождество, Пасху… Потому что видеть синьору Гримальди на семейных торжествах – это уже слишком! Одно дело – накрыть ее простынями, отключить свой мозг от реальности и несколько часов повозиться с ее дряхлым безжизненным сердцем. Хотя и это усилие было сравнимо с тем, чтобы вскрыть себе грудину без анестезии. Но сидеть с ней за одним столом, улыбаться, поддерживать светскую беседу, соприкасаться бокалами и желать счастья – это совсем другое дело! Тут уже не получится абстрагироваться и накрыть ее простыней. Хуже этого только переложить ей на руки своего новорожденного младенца.
Нет, на такие подвиги Марцио не был способен! Его очень преждевременно все прозвали героем, ангелом на земле. А на самом деле он самый обычный человек, который даже не может справиться со своими чувствами, не может себя пересилить и простить!
Поэтому единственным выходом было расстаться. Он просто не имел права лишать Арианну общения с матерью и обрекать на подобную жизнь. Только расстаться было не так-то просто. О, если бы они не работали в одной больнице! Тогда бы он бесследно исчез из ее жизни, и она больше никогда его не увидела бы. Но они были коллегами! Хуже того – она была его ассистенткой, которая впоследствии должна наравне с Анджело стать вторым хирургом, и они наверняка часто будут работать в паре.
Конечно, он может попробовать поискать работу где-нибудь в другом месте. Или даже в другой стране. Правда, новое место, новый коллектив – это тоже нелегкий для него, замкнутого интроверта, шаг. Но если это единственно возможный выход из положения, он, конечно, совершил бы этот шаг. Ибо попросить Томмазо уволить Арианну, у Марцио духу не хватало.
«
У Марцио будто вскрылась старая рана, неожиданно разошелся старый шов, порвался и теперь кровоточил, а он никак не мог эту кровь остановить. Она неумолимо вытекала из него. А потом какая-то дьявольская рука нанесла по тому же самому месту еще одно ножевое ранение. Да еще нож там оставила. И при любых попытках вытащить его, рана кровоточила все сильнее.
«
А потом поднял голову и увидел перед собой ее, которую собрался безжалостно вырезать из своего сердца. Магнетические зеленые глаза тут же заворожили душу, и процесс удаления любви из сердца уже не казался таким легким и безболезненным, как пару минут назад.
– Ари… – прошептал Марцио обессиленно. – Оставь меня в покое… – умоляюще сложил он руки.
– Нет, Марцио, прошу тебя!
– Ты ведь все слышала! Неужели ты не понимаешь ситуацию? – отчаянно посмотрел он на нее.
– Нет, я не понимаю! Я прошу тебя, расскажи мне об этом. Я хочу знать! Я хочу понять тебя, твои чувства…
Марцио пронзительно посмотрел на нее. «
