Несмотря на то, что ехать до вокзала было всего ничего, Марцио попал в несколько пробок, ибо жители города возвращались с работы домой. То и дело вокруг раздавались раздраженные сигналы клаксонов, если кто-нибудь не стартовал на светофоре в первые две секунды после того, как зажигался зеленый свет. Им вторили негодующие сигналы, когда кто-нибудь совершал откровенно дерзкий маневр, а таких было не меньше половины участников дорожного движения, включая мопеды, которые по непонятным причинам мнят себя скоростными болидами и с черепашьей скоростью едут посреди полосы, не давая с ветерком промчаться нормальному автомобилю. При подъезде к вокзалу ситуация только ухудшилась, ибо там в общую суматоху влились таксисты, которые считают себя королями города, автобусы, которые едут крайней медленно, а занимают полдороги, да еще безбашенные пешеходы, которые с чего-то взяли, что могут пересекать дорогу по пешеходному переходу и вне его только потому, что им это очень надо, не желая пропускать непрекращающийся поток спешащих машин.
Марцио на ходу набрал номер Франко и попросил, чтобы тот подошел к остановке такси. Стоя в пробке, Марцио уже успел разглядеть Франко, но его отделяла от друга вереница автомобилей, и ничего не оставалось, кроме как медленно подползать к зданию вокзала.
Наконец Франко запрыгнул в машину и горячо обнял старого друга детства. Они не виделись несколько месяцев, почти год, и оба были несказанно рады встрече.
– Слушай, ты что, совсем не спишь, не ешь, только сердца чинишь? – улыбаясь, спросил Франко. – Ты даже, похоже, не бреешься, смотри, какую бороду отрастил!
– Две недели только не брился! – возмутился Марцио. – Хотя нет… Четыре! – уточнил он и рассмеялся.
– Слушай, ты, в самом деле, без отдыха работаешь? У вас тут что, проблемы с персоналом или испорченных сердец слишком много?
– Я на две недели в Африку ездил, – сказал Марцио. – Честно, не до бороды было.
– Волонтерская поездка? – с одобрением и с живым интересом спросил Франко. – Как прошло?
– Как всегда, – мучительно скривились губы Марцио при воспоминании о морально нелегкой командировке. – Зато я приобщился к детской кардиохирургии.
– Да ладно?! – изумился Франко. – Как так?
– Мне тут экстренно пришлось сердце семимесячной девочке оперировать, – пояснил Марцио и почувствовал прилив необъяснимого нежного чувства в груди. – Решил немного попрактиковаться. Ты никогда не имел дела с детскими сердцами?
– С настолько крошечными нет. Моему самому маленькому пациенту было пять лет.
– Кстати, о детях, как твоя дочь? – спросил Марцио.
– Уж полтора месяца, – с гордостью произнес Франко, и Марцио, бросив на друга внимательный взгляд, отметил, каким радостным и счастливым блеском засветились его глаза.
«
– Полтора месяца?! Она же только недавно родилась…
– Ууууу, – протянул Франко, лучезарно улыбнувшись. – Если так дальше и пойдет, мы станем с ней коллегами, а тебе все будет казаться, что она только родилась.
– Коллегами? С чего это ты взял, что она решится пойти в кардиохирурги? – полюбопытствовал Марцио. – Я бы на твоем месте отговаривал.
– Почему? Ты разочаровался в нашей профессии?
– Нет. Но какой нормальный родитель добровольно толкнет своего ребенка в мир, полный страданий? Есть куча других профессий, важных и полезных, но без сильнейшего ежедневного стресса.
– Ты рассуждаешь, как мой отец, – хмыкнул Франко. – Помнишь, как он нас отговаривал?
Марцио кивнул, а по лицу пробежала мрачная тень. Он бы хотел навсегда стереть из своей памяти те тяжелые времена.
– Но лично меня его увещевания не остановили, и я не жалею, – продолжил Франко. – А что касается моей дочери… Папа – кардиохирург, мама – кардиохирург, дедушка – даже он кардиохирург. У нее очень высокие шансы, – хмыкнул Франко.
– Мама – кардиохирург? – удивленно переспросил Марцио.
– Мадонна, Марцио, ты в каком измерении живешь?! – всплеснул Франко руками. – Это же Нунция!
– Твоя жена?! – уставился Марцио на Франко, забыв, видимо, что находится за рулем.
Франко покачал головой и снисходительно изрек:
– Смотри на дорогу, а то мы врежемся куда-нибудь ненароком.
– Нет, подожди, ты поясни мне про Нунцию! – не унимался Марцио.
– Видимо, когда я тебе это рассказал, ты не совсем адекватен был.
– Возможно. Извини, Франко, иногда я реально в прострации бываю.
– Да брось, я понимаю. Жениться тебе надо, чтобы хотя бы время от времени возвращаться в этот мир, – изрек Франко, исподтишка наблюдая за реакцией друга.
– Мадонна, вы все сговорились что ли?! – неожиданно нервно, даже с некоторой злостью воскликнул Марцио. – Не хочу я жениться, ясно?!
Франко внимательно созерцал профиль своего друга. Щеки ввалившиеся, брови сдвинуты, губы плотно сжаты, а глаза метают молнии. Но что-то непривычное появилось в его взгляде. Уязвимость какая-то, хрупкая мечтательность. Да и нервы, как заметил Франко, отчего-то напоминают гитарные струны, готовые разорваться от первого неосторожного слова.
