Хирургический роман полностью

Франко сначала изумился, а потом взглянул на свои ладони и вдруг расхохотался гомерическим смехом.

– Нет, cara, это у меня сердце малость потрескалось, и теперь из трещин кровь сочится, а на лице проступает кровавыми пятнами, – с лихорадочным блеском в глазах пояснил Франко.

– Ты что, нанюхался чего? – с опаской спросила Нунция.

– Хорошо бы…, если бы это были лишь галлюцинации, – уныло изрек Франко, прекращая смеяться и устремляя взгляд в пространство прямо перед своим носом.

Нунция схватила его за руку и перевернула ладонью вверх.

– Что случилось? Что ты увидел в секретариате? – воскликнула она.

– С чего ты взяла, что я именно там что-то увидел? – устало спросил Франко, стараясь уйти от ответа, но осознавая, что это вряд ли удастся.

– Ты что, увидел ее с Сантини? Они целовались? – не ответила Нунция на его вопрос.

Франко удивленно вскинул на нее взор, задаваясь вопросом: как она догадалась? Нунция направилась к шкафчику и извлекла оттуда какой-то флакон и пачку салфеток. Потом приблизилась к Франко и, смочив салфетку, принялась обрабатывать раны на его ладонях.

– Да, она с ним целовалась, – сказал он, следя за ее манипуляциями. – Я люблю ее, а она целуется с другим, понимаешь…? – пробормотал Франко, закрывая глаза, и голос его дрогнул в конце фразы.

Руки Нунции на миг замерли, а сама она впилась в лицо Франко испытующим взором. Она рассматривала его сомкнутые веки, потом скользнула взглядом по идеально прямому носу и наконец остановилась на упрямо сжатых губах, уголки которых были печально опущены. Ей показалось, что он сдерживается, чтобы они не дрожали, пока она бесконечно долго их рассматривала.

Затем, взяв одной рукой Франко за небритый подбородок, другой она принялась стирать кровь с его лица. Франко не шевелился, отдаваясь ее заботе, безвольно опустив руки и в каком-то болезненном наслаждении прикрыв глаза.

– Мамма мия, с кем это ты подрался?! – словно гром в абсолютной тишине раздался над ними потрясенный голос Джанкарло, и оба они, сильно вздрогнув, подскочили.

– Мадонна! Ты нормальный вообще?! – вскрикнула Нунция, роняя окровавленную салфетку. – Ты зачем так пугаешь?! Подкрадываешься сзади и орешь на ухо, как полоумный?!

– Я подкрадываюсь?! – возмутился Джанкарло. – Да я с треском распахнул дверь и начал говорить с порога! Так с кем ты подрался? – обратился он к другу.

– Да ни с кем я не дрался! – раздраженно ответил Франко. – Укололся о шипы розы, а потом прикоснулся к лицу, вот и все! – у него явно пропало всякое чувство юмора, иначе он ни в жизни бы не ответил на подобный вопрос настолько правдиво.

Джанкарло нахмурил брови, переводя подозрительный взгляд с одного на другую. Нунция молчала, исподлобья глядя на Франко, а он не отводил глаз от нее, от чего-то вернувшись мыслями на несколько секунд назад и вспоминая, как Нунция обрабатывала ему раны и вытирала с лица кровь. Черт возьми, это простое действие было таким приятным! Он на миг словно вернулся в детство, в те беззаботные дни разодранных коленок, которые мама жестоко и безжалостно промывала водой, при этом ласково что-то нашептывая. Но раны на ладонях Франко не были болезненными. Сильно саднили раны внутри, там, где билось сердце. Но нежная забота Нунции успокоила боль. У Франко возникло стойкое ощущение, будто она промывала ему раны души.

«Что за чертовщина…» – мотнул он головой, пытаясь сбросить оцепенение, и перевел взгляд на Джанкарло.

– Ты был прав, – сказал он. – Мариэлла шлюха. Я видел, как она целовалась с этим Сантини, – бесцветным голосом пояснил Франко.

Джанкарло несколько мгновений изучающе смотрел на друга. Сочувствие и ликование смешались в его взоре. Он ликовал, что Мариэлла, которую он презирал и считал недостойной Франко, сама разрушила эти отношения. Но как друг, как мужчина, как человек, Джанкарло хорошо понимал, что испытывает Франко, и он сочувствовал ему, хотел подбодрить, поддержать.

– Я сгораю в адском огне любопытства, но меня ждут в операционной. Я вернусь, и мы поищем анестезию, – сказал Джанкарло. Потом положил руку на плечо друга и крепко сжал его. – Будь мужиком, терпи, – добавил анестезиолог и бегом бросился из ординаторской, схватив со стола какие-то бумаги, за которыми он, очевидно, и явился сюда.

Франко вздохнул и, откинувшись на спинку стула, уставился на поверхность своего стола, скрестив на груди руки. Предстояло собраться с мыслями, как-то вернуть душевное равновесие, ведь через час у него была назначена операция, а он понятия не имел, как по кусочкам собрать себя, включить мозги, усмирить эмоции.

Хирург не имеет права нервничать! Научно доказано, что в состоянии стресса хирурги плохо справляются со своей работой: мозг перестает мыслить четко и рационально, движения рук становятся менее уверенными, а то руки и вовсе трясутся. Да, это не видно невооруженным глазом, но даже мельчайшее дрожание пальцев может привести к провалу. Стресс противопоказан хирургам! И Франко это очень хорошо осознавал.