– Делай, что тебе говорят! – вдруг строго произнес Бранцоли. Присутствующие, застыв, во все глаза следили за разворачивающимся спектаклем.
Сантини протянул руку и взял из приготовленного лотка инструмент. Руки его дрожали, и это было видно даже невооруженным глазом. И словно для усиления эффекта скальпель вдруг выскользнул у него из пальцев и со звоном упал на плиточный пол. Никто не шевелился, завороженно глядя на Сантини, ожидая его реакции.
А он сорвался с места и стремглав выскочил из предоперационной.
– Помогите мне надеть халат, – прозвучал спокойный и уверенный голос Франко ровно через десять секунд после того, как за незадачливым заведующим захлопнулась дверь.
Коллеги вздрогнули, словно проснулись от глубокого сна, и бросились помогать Франко быстро нацепить хирургический костюм. Лишь Нунция стояла неподвижно, не сводя с Франко тревожного взгляда.
– Франко, ведь у тебя повреждена рука, к чему этот спектакль? – обреченно произнес Бранцоли, и все присутствующие вновь замерли.
– Сейчас придет Роберто. Они с Нунцией под моим руководством проведут операцию, – ровным голосом ответил Франко.
На лице Нунции отразился неподдельный ужас. Ей стало не хватать воздуха, потому она судорожно пыталась вздохнуть поглубже.
– Франко… – прошептала она.
Он вплотную подошел к ней и пронзительно посмотрел на свою ассистентку.
– Ты будешь моими руками, а я – твоим мозгом. Идем, – кивнул он на двери операционной.
– Ты спятил, Франко… Я не могу… – едва шевелила она губами.
Он взял девушку за плечи и крепко сжал, настойчиво глядя ей в глаза.
– Можешь. На прошлой неделе ты провела операцию по замене клапана почти самостоятельно. Сейчас нужно сделать то же самое, но быстрее. Я буду стоять рядом и направлять тебя, – твердо произнес он, и было в его голосе столько уверенности, силы и веры в нее, что сомнений не осталось: ей не удастся избежать этой участи. У Нунции подогнулись колени под тяжестью ответственности, которую Франко вознамерился переложить на ее хрупкие плечи.
– Франко… – умоляюще смотрела она на него снизу вверх, а к глазам даже слезы подступили.
– Я столько лет учил тебя, передавая тебе все, что знаю сам. Ты можешь. Я знаю, что ты можешь, – внушал он ей, теряясь в бездонных испуганных глазах Нунции. – Тем более я не брошу тебя, буду стоять рядом, иногда буду твоей правой рукой, иногда только мозгом… Если не мы, то кто, Нунция? – выдвинул он последний, возможно, самый весомый аргумент.
Джанкарло со скоростью хорошего спринтера бросился вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Получив лаконичное сообщение от Франко, он на ходу позвонил медсестре и попросил приготовить тонометр, успокоительное и снотворное и все это принести в палату Аделе Фоссини. Он мчался по коридору так быстро, что двери с головокружительной скоростью убегали назад. Резко затормозив у нужной палаты, он рывком распахнул дверь.
Аделе стояла у окна, сжавшись, обхватив себя руками за живот, а по щекам в три ручья струились слезы. Услышав звук открываемой двери, она испуганно обернулась. Но увидев на пороге анестезиолога, умоляюще протянула к нему руки, будто прося о спасении.
– Аделе! – воскликнул Джанкарло и бросился к девушке.
Она упала в его объятия, прижалась к его груди, словно маленькая напуганная девочка, которую нашли заблудившейся в темном страшном лесу, кишащем опасными зверями. Она безудержно рыдала, уткнувшись ему в грудь и что-то бормоча, только Джанкарло все равно не понимал ни единого слова. Он лишь крепко обнял ее за плечи одной рукой, а другой ласково погладил по голове.
– Аделе, успокойся… Мы приехали, мы рядом, ты в наших руках…
– Почему Франко нет? – с отчаянием всхлипнула она. – Я не хочу, чтобы меня оперировал Сантини, понимаешь?! Я боюсь!
– Аделе, Франко пошел выдворять его из операционной, – спокойным голосом, словно с маленькой, разговаривал Джанкарло. – Верь мне, он здесь и держит ситуацию под контролем. Мы не отдадим тебя в руки Сантини, пожалуйста, успокойся…
Через несколько минут всхлипывания прекратились, а Аделе, доверчиво прижавшись к Джанкарло, постепенно затихла в его руках. И вдруг в наступившем затишье он почувствовал толчки в области нижней части своего живота – это малыш Аделе всполошился от маминой истерики и принялся активно двигаться. Джанкарло замер, прислушиваясь к движениям ребенка в утробе матери. Он никогда не прикасался к животу беременной, и эти новые ощущения неимоверно взволновали его. Несколько бесконечно долгих минут он не мог заставить себя отстраниться от Аделе и прервать это мистическое общение с ее ребенком, пока в палату не вошла медсестра. Увидев столь трогательную картину, женщина ошеломленно замерла на пороге.
– Спасибо. Поставь все на столик и жди меня в операционной, – вполголоса поблагодарил Джанкарло свою ассистентку, не выпуская из объятий Аделе. Медсестра кивнула и, выполнив указание, покинула палату.
Малыш затих, словно успокоенный тем, что мама перестала рыдать.
