– Франко! Я чуть не забыла! – остановила его Аделе. – Возьми, пожалуйста, вот этот сверток. Это для тебя, – указала она рукой на коробочку, стоящую на прикроватной тумбочке.
– Что это? – вопросительно изогнул Франко брови.
– Пока я тут пребывала в безделье, я излазила весь интернет в поисках чего-нибудь такого, что будет напоминать тебе обо мне. Но не нашла, – рассказывала Аделе. – Потом мы поразмыслили на эту тему с сестрой и родителями, и в итоге они заказали у знакомого ювелира эту вещицу, – кивнула она на сверток, который Франко уже держал в руках.
Он быстро открыл коробочку, и в ладонях его оказалась чудесная статуэтка очень тонкой работы: изящные кисти рук, выполненные из серебра, держали хрупкое хрустальное сердечко.
– Мадонна… – прошептал Франко. Сердце его взволнованно забилось. – Как красиво…
– Это твои руки, руки хирурга, бережно держащие мое сердце, которое они исправили, подарив ему новую жизнь, – пояснила Аделе.
У Франко защипало глаза. Он молчал несколько мгновений, пытаясь усмирить душевную бурю и не дать эмоциям хлынуть наружу. Ведь он был суровым хирургом, которого сложно растрогать и вывести из душевного равновесия, и он хотел сохранить лицо. Несколько раз глубоко вздохнув, проглотив комок слез, вставший в горле, и сильно зажмурив глаза, он произнес ровным тоном:
– Никогда в жизни не получал такого невероятного подарка. Аделе, правда, я тронут, – голос его предательски дрогнул. Франко сжал челюсти и еще раз зажмурился. Ресницы его намокли, а глаза заблестели. – Спасибо…
****
Спустя четыре дня Нунция и Франко медленно шли по одной из узеньких улочек Тренто мимо невысоких, тесно прижавшихся друг к другу домов, стены которых украшали разноцветные росписи. Кружевные изящные балконы, где то и дело развевались итальянские триколоры, добавляли облику домов романтизма и легкости.
Сегодня хирурги закончили свою работу вовремя, что подарило им возможность прогуляться по городу и ненадолго окунуться в праздничную летнюю атмосферу. Они каждый год лишь урывками принимали участие в торжествах в честь покровителя города. То наблюдали, как разворачивается
В этот раз свободное время выпало на, так называемую, «
Франко с Нунцией, держась за руки, брели к сердцу города. Вдруг в конце одного из переулков показалась башня
– Как Аделе вернется на работу, пойдем к ней в гости.
– С удовольствием, – отозвалась Нунция. – Я однажды была там. С этой башни вид на город просто изумительный. Представь, все эти башенки, колокольни и крыши домов кажутся крошечными и игрушечными на фоне сочно-зеленого холма… Кстати, что такое происходит с Джанкарло? – стремительно поменяла она тему, что Франко аж споткнулся.
– В каком смысле?
– Почему он не пошел сразу с нами, а остался в больнице?
– Он присоединится позже, – неопределенно ответил Франко.
– Это я поняла. Я не поняла, почему он остался. Он вообще в последние дни странный. Я его не узнаю.
– Что странного видишь? – хмыкнул Франко.
– Он почти не шутит и не иронизирует, вечно где-то пропадает в перерывах между операциями, ходит задумчивым, и я бы подумала, что у него случилось что-то плохое, если бы не видела в глазах какой-то лихорадочно-счастливый блеск, – выдала Нунция длинную тираду. – Что ты об этом знаешь?
– Почти ничего.
– Не верю, – упрямо мотнула Нунция головой.
– Я последние дни тоже с ним мало общался. У меня есть определенные догадки, но я предпочитаю их не высказывать.
– Угу, – скептически пробурчала она.
Франко рассмеялся и, остановившись, притянул ее к себе, требовательно целуя в губы. Она поднялась на мысочки, потянувшись к нему и обхватив руками за шею.
– Я люблю тебя… – сказал Франко, касаясь губами ее губ.
– Знаю я этот твой прием… Уходишь от ответа… – попыталась она сказать ворчливо, на самом деле млея от его поцелуя и уже даже забыв, о чем они говорили.
