Лаунхоффер докуривал сигарету, и выламывался горизонт, драконьи крылья расправлялись над ним; закономерности мира изменялись под давлением его воли, а Ворона не появлялась.
Даниль просыпался в холодном поту и долго потом стоял на кухне – пил воду, курил, нарочно мерз у распахнутого окна.
- Как Аня? – спросила Алиса Викторовна, подняв глаза от дисплея; голос ее был грустным, и аспирант подумал, что она знает ответ.
- Все так же, - вздохнул он.
Ворона жалобно нахмурилась.
- Мне бы надо с ней поговорить, - сказала она. – Я бы… что-нибудь могла сделать. Если б только это был кто угодно, но не Аня. Я даже пробовать боюсь, Данечка, ей ведь и хуже может стать, если я приду.
Сергиевский не ответил. Алиса Викторовна все понимала, и оттого ей хотелось плакать. Наверное, Ворона была единственным человеком на свете, который действительно мог вытащить Аннаэр из трясины, в которой она тонула – но Аннаэр была единственным человеком, который ни видеть, ни слышать не желал Воронецкую.
Даниль вставил флэшку в порт и пододвинул стул, чтобы смотреть в монитор Вороны. Случись тому иная причина, он был бы просто счастлив получить Алису Викторовну в научные руководители, но порадоваться не удалось. Воронецкая сама глядела печально; ее наваждение дарило не детское веселье и не шалопайскую игрушечную влюбленность, а душевную тишину и спокойные думы – словно зимним вечером теплился огонек в далеком окне… Напряжение уходило, страх и боль превращались в жизненный опыт, и можно было уже смотреть со стороны – анализировать, задаваться вопросами.
- Алиса Викторовна, - сказал как-то Даниль. – А все-таки, что это был за эксперимент?
Ворона по-птичьи наклонила голову к плечу, хлопнула глазами, подумала и зачем-то спросила:
- Ты знаешь, как делают жемчуг?
Сергиевский недоуменно на нее воззрился.
- Пластмассовый? – переспросил с подозрением.
- Нет, настоящий. Ну, его же ракушки делают, - защебетала Ворона, так и сяк крутя в воздухе маленькими пальцами, - но одно дело искать ракушку, которая вдруг да сама себе жемчужинку завела, это ж еще когда найдешь, сколько ракушек пустых погубишь, а можно ракушку заставить сделать жемчужинку.
«О чем это она?!» - глаза Даниля мало-помалу лезли на лоб.
- Берут ракушку, - продолжала Воронецкая, - створки слегка разводят, тельце моллюска надрезают и вкладывают в разрез кусочек плоти другого моллюска. Все делается очень аккуратно, поэтому ракушка не умирает. Ее отпускают, она закрывается и начинает растить внутри себя жемчужину… То же самое Эрик Юрьевич сделал с вероятностными Вселенными.
Задумавшийся о жизни ракушек Даниль не сразу осознал последнюю фразу; а осознав, подпрыгнул на стуле и потрясенно уставился на Ворону.
- То есть как? – почти испуганно выдохнул он. – То есть…
- Где-то теперь вызревает мир-жемчужина, - мечтательно сказала Ворона, щелкая мышью. – Интересно, что выйдет?
- А… аномалия?
- Раскрытые створки ракушки. Они бы уже сомкнулись, но мы с Андреем Анатольевичем проставили вешки по каналу. У стфари там какие-то дипломатические проблемы, насколько я знаю, но они собираются вернуться к себе, через какое-то время, и Андрей Анатольевич решил, что мы все обеспечим… Ты ведь, кажется, знаком с кем-то из них?
- Да, - сказал Даниль. – Но… шапочно.
С тех пор как Ксе сел в кресло верховного жреца, он почти потерял с ним контакт. Жрец работал со стфари, занимался какими-то специфическими проблемами антропогенного сектора, был постоянно занят, да и приятельских отношений Даниль с ним завязать не успел. По чести сказать, все это его не особенно-то интересовало. Принимать благодарности он не хотел: не за что, сказать по совести, было его благодарить. Ну, потянул время… не выскочи Ворона на глаза Ящеру, история закончилась бы печально.
- Алиса Викторовна, - вполголоса сказал Даниль, - а вы знали?..
- Я не знала, что он уже занимается этим вплотную, - ответила Ворона, разглядывая один из графиков. – А идея… идея была давно. Смешно… - уголки ее рта нервно приподнялись. – Как-то они спорили с Андреем Анатольевичем, кажется, насчет роли кармахирургов в политике. Мы ведь, если вдуматься, жуткая сила… И Андрей спросил, не стремится ли Эрик, часом, к власти над миром. Тот говорит – мир несовершенен. «Будешь исправлять?» - спросил Андрей, а он сказал, что сделает лучше.
Даниль мрачновато хмыкнул.
- Представляю, какой мир он сделает…
- Хороший, - мгновенно ответила Ворона. – Я уверена. Лучше этого, – и добавила, опустив глаза: - Он же сказал.
Защита прошла гладко и как-то незаметно. Все знали, каким будет решение комиссии: работа в конечном итоге получилась более чем достойная, да и не бывало еще случая, чтобы человек, приглашенный в аспирантуру института тонкого тела, не получил степени. Другие правила действовали здесь и другие требования предъявлялись.
Даниль уволился из Минтэнерго и начал работать в МГИТТ.
