Не гоните бормотуху! У меня это плохо кончилось! Мой маленький подвальчик превратился в хирургический зал, я не хотел. Потом мне самому пришлось ставить незаконные импланты, как биологические, так и кибернитические. Ой, как быстро закончилась моя спокойная жизнь. Но я не теряю надежду, хотя хуже, чем сейчас, придумать сложно.
Все бабы кошки! Уж поверьте мне! Если бы Вы знали Нику, то уж точно со мной не поспорили бы.
Всё началось, когда неожиданно пропал мой ассистент Бил. Ну, как сказать, ассистент? В своём подвальчике я сообразил сначала маленький агрегат по производству бормотухи, дела шли неважно. Потом, не помню откуда, появился Бил, который и предложил мне вживлять в моём подвальчике незарегистрированные био- и киберимпланты всем желающим. В этом деле я ни черта не смыслил, но быстро вошёл в курс дела, благо желающих оказалось много.
Сначала перерезали папиллярные рисунки на пальцах, потом насобачились делать вставки в радужку глаз. Бил был, вероятно, в прошлом, неплохим хирургом – пластиком, но неизвестно почему скатился на дно. У него часто дрожали сначала пальцы, потом и руки. Без бормотухи он не приступал к операции, доза которой периодически росла. Он начал засыпать, сделав первый надрез. Так или иначе, за скальпель вскоре пришлось взяться мне.
Оказалось, что руки у меня растут не совсем из жопы, я начал закачивать в себя нужную информацию по теме. Дела наши пошли в гору. Мы купили лазерный высокоточный скальпель, кое-что из оборудования, навели кое-какую санитарию. Купив станцию для перепрошивки чипов, мы могли теперь полностью менять личность.
Мы – понятие растяжимое. Операции теперь делал я. Бил подавал инструменты и советовал, если был не в пьяном коматозе. Он же где-то доставал имплантаты и чипы, срезы с пальцев и чужие глаза. Понятно, что с живого человека такое не снимешь, но я тешил себя тем, что у Била остались какие-то связи в моргах. Я оперировал, он ассистировал, когда мог, доставал материал, готовил прекрасные настойки из моей бормотухи. Меня всё устраивало, пока он однажды не пропал.
Он исчез за материалами, обещав принести что-то экстраординарное, но в этот раз не вернулся. Он не вернулся ни через день, ни через два. Заказов было – туеава хуча, но делать было не из чего. Запасы быстро кончились. От операций пришлось отказаться. Я не знал, чем себя занять. Пить в одно рыло, в отличии от Била, я ещё не привык, и поэтому поплёлся развеять тоску в один из баров.
Нику я случайно подцепил после четвёртой порции вискаря. Или она подцепила меня не случайно. Провал в памяти. Очнулся я от противного звона перемываемой посуды. У себя. В кровати. На кухне кто-то возился с непередаваемым остервенением.
