Ввалившись в апартаменты, и на ходу сбрасывая с себя одежду, скомандовал «душ». Открыв дверь душевой, еще успел удивиться, как быстро в кабинке образовался «туман». Сделав пару шагов, уткнулся торсом в чье-то горячее тело. Оно ойкнуло девичьим голосом, и мгновение спустя на меня смотрели испуганные синие глазищи.
Я с трудом сглотнул и опустил взгляд ниже, на ее небольшие упругие холмики грудей. От такого неожиданного явления хмель практически испарился из моей головы, уступив место ударной дозе тестостерона. Я зарычал и обхватил, буквально впечатав в себя хрупкое девичье тело, с жадностью накрыв ее губы своими.
Я проснулась с ощущением тяжести на своем боку. С трудом разлепив глаза, уставилась на сильную мужскую кисть, расслабленно зависшую перед моим лицом. Скосила глаза правее, на бугрящееся венами предплечье, все остальное скрывалось за моей спиной.
По спокойному дыханию я поняла, что мужчина спит. Крайне осторожно, периодически замирая, я сняла с себя тяжелую руку стража и медленно сползла с кровати. Едва всколыхнувшееся праведное возмущение на то, что недавний заключенный проник в мои апартаменты с единственной целью — удовлетворить свои потребности в женщине, затухли на корню, едва я осознала, что нахожусь не в своей каюте.
Меня опалило жаром, и я бросила испуганный взгляд на кровать. Ставрос спал, подложив под голову левую руку. Я, было, дернулась покинуть чужую каюту, но задержалась, позволив себе несколько мгновений полюбоваться этим образчиком мужественной красоты: широкие плечи, торс, бугрящийся мускулами, и красивое лицо с четко очерченными скулами, немного тяжеловатая нижняя челюсть, прямой нос, высокий открытый лоб и красивой формы голова с едва начавшим пробиваться русым ежиком волос. Его красивые синие глаза были закрыты, чему я была только рада. Проснись он сейчас, и я бы от стыда умерла!
Схватив в охапку свои вещи, на цыпочках метнулась в крохотную прихожую. Дрожащими руками натянула комбинезон на голое тело, скатала в комок белье и выскользнула наружу. Похоже, мне пока что везло, коридор освещался слабым голубоватым светом, что означало ночь по корабельному времени. А это значит, встретить в это время кого-либо из команды мне не грозило. Хотя… кто знает, может, у них кто мучается от бессонницы.
Скользнула взглядом по двери, из которой только что вышла, и удивленно распахнула глаза. Номер шесть! А моя каюта всегда была номер один! Бесшумно метнувшись вперед, я влетела в свою, безвольно привалилась к двери спиной и медленно сползла по ней на пол, все еще прижимая к груди впопыхах собранное белье.
«Всё хорошо! Ставрос не проснулся, и в коридоре меня никто не увидел», — мысленно успокаивала я себя, чувствуя, что сердце постепенно замедляет свою бешеную скачку, вызванную выбросом адреналина.
И первая более-менее связная мысль была о том, каким образом я могла перепутать каюты на знакомом мне вдоль и поперек шаттле? Моя ведь каюта находится первой слева, а каюта Ставроса… тоже первой слева! Это если зайти с противоположного конца коридора! И о чем я только думала, чтобы не помнить, откуда и куда иду!? Да, собственно, о нем и думала! Чего уж перед самой собой лицемерить.
Ставрос понравился мне с первого взгляда, стоило лишь войти в его тесную темную камеру. Он тогда сидел на кровати, но когда поднял голову, сверкнув в нашу сторону глазами, по моему телу побежали мурашки страха и одновременно восхищения! Будто в замедленной съемке я смотрела, как он встает, возвышаясь над всеми нами могучим колоссом. Словно зверь, запертый в клетке, но не побежденный!
Уже в кабинете у начальника тюрьмы я поняла, что Ставрос вовсе не так высок, как мне показалось сначала. Но его прямая спина, уверенный разворот широких плеч, гордо поднятый подбородок и прямой независимый взгляд, направленный на своего бывшего командора, выдавали в нем натуру незаурядную, сильную и уверенную в себе! А уж то, что и на лицо он оказался очень красив настоящей мужской красотой, лишь прибавляло ему шарма. Не знаю, как тогда у меня хватило смелости встать перед ним, прямо смотреть в его глаза цвета грозового неба и что-то еще уверенно говорить. Но теперь, находясь семь суток на одном с ним корабле, терялась в его присутствии, словно сопливая девчонка! А ведь мне уже двадцать пять лет.
Я тряхнула головой и встала со слабо вибрирующего пола. Прошлепала босиком в санузел и закинула белье в отсек утилизации, который довольно заурчал, перерабатывая ткань на молекулы и перенаправляя их в синтезатор моей гардеробной.