Ах… Она видела, как Тристан Кейн повернулся к ней лицом, его лицо было пустым, а брови приподняты. Никто, увидев его, не поверил бы, что он стоит в туалете, глубоко погруженный в нее по самые яйца, и с каждым моментом становится все труднее. Серьезно, чем питается этот мужчина?
Ее глаза встретились с его, и он склонил голову к двери, говоря ей молча ответить. Она сделала глубокий вдох, от чего ее внутренние стенки вокруг него содрогнулись, отчего ее позвоночник разогрелся. И Тристан Кейн внезапно вышел, входя так же сильно. Святое дерьмо!
Ее рот инстинктивно открылся, чтобы громко вскрикнуть от внезапности движения, а его другая рука зажала ей рот, заглушая звук. Она
Он просто прикрыл ей рот?
Мужчина ее отца ждал прямо за дверью. Прямо за дверью. Был ли этот человек ненормальным?
Словно в ответ, он резко ударил ее бедрами, угол попал в точку внутри нее, из-за чего ее глаза закатились, даже когда звуки пытались ускользнуть от нее, приглушенные его большой рукой. Его темп внезапно увеличился, стал более быстрым, чем раньше, быстрее, чем она думала, что мужчина вообще может когда-либо двигаться, стал настолько быстрым, что он входил и выходил из нее, прежде чем она могла даже задышать.
Если раньше она и была бессвязной, то сейчас она едва находилась в сознании. Трение, давление его бедер на ее, явное волнение от секса, в то время как мужчина ее отца стоял за дверью, а другой прикрыл рот и держал ее шею, заставляло ее пылать.
Ее руки отошли от гранитной стойки и схватились за его плечи, прежде чем она смогла остановиться, ее ногти впились в его твердые мускулы, когда его рука на ее шее удерживала ее вес, как в пентхаусе, абсолютная сила в его теле, заставляя ее пытаться согнуть бедра и соответствовать его темпу. Но не могла. Он двигался так быстро, что она была просто прижата к месту, позволяя ему входить и выходить, входить и выходить из нее, не делая ничего, кроме как позволить ей дышать. Ее стенки сжимались и разжимались со скоростью, которая не могла сравниться с его пылкими бедрами.
Это было просто, примитивно плотски. Это было жарко, дико, безумно. Но это заставляло ее кричать в его руку и видеть звезды за закрытыми веками.
Ее соски болели, царапая ткань платья, так сильно нуждаясь в прикосновении. Ей хотелось схватить его руки и прижать к своей груди. Ей хотелось стянуть платье, опустить его голову вниз и заставить его сосать ее ноющие соски. Ей хотелось почувствовать плетку на его языке на своей голодной груди, почувствовать скрип его языка, почувствовать влажность его рта, когда его бедра вошли в ее, как машина. Но она не могла.
Она впилась пальцами в его плоть. Боже, она ненавидела его. Но у него это хорошо получалось. Очень хорошо.
Снова раздался стук.
Осознание скользнуло по ее спине, даже когда она изогнула бёдра, ее груди быстро поднимались и опускались, по ее декольте стекала капля пота, ее руки стиснули его плечи, его руки согнулись на ее шее.
А потом он внезапно согнул колени, толкаясь вверх, и ее разум опустел. Ошеломленная, чувствуя силу этого удара до костей. Она стиснула зубы, спиралевидный жар в ее животе сжимался все сильнее, сильнее и сильнее. Он пронзил ее снова и снова, и ее пальцы ног опалились внезапным ревом тепла, поднимаясь вверх по ее ногам и позвоночнику к тому месту, где он держал ее шею, начиная с того места, где он сверлил, и заканчивая тем местом, где лежала его рука — катушка скручивалась и завивалась, даже когда жар распространялся по ее конечностям.
И внезапно, с еще одним толчком, ее тело сцепилось, все взорвалось за ее веками в чистом, черном, внутри ее тела горел пожирающий огонь, которого она никогда не чувствовала, снаружи ее кожи в сжатии мускулов, когда ее шея откинулась назад, ее бедра оторвались от стойки от явной силы оргазма, рот открылся в беззвучном крике на долю секунды под его ладонью. Его бедра продолжали двигаться внутрь и наружу, внутрь и наружу, снова и снова и снова ударяя по этому месту.
Это было слишком. Она попыталась покачать головой, ее тело кричало от экстаза, но его руки не позволяли ей двигаться.
Он продолжал двигаться. Она продолжала взрываться.
И она укусила его за руку, прежде чем осознала это, пытаясь найти хоть какое-то вознаграждение в интенсивных потоках удовольствия, охватывающих все ее чувства, заставляя ее рыдать, скулить и хныкать в ее горле, когда она кусала, кусала и кусала его руку, рисуя кровь.
Снова раздался стук.
