По прошествии прошлой недели она перекрасила свои ранее светлые волосы в каштановый цвет, пытаясь избавиться от мрачных пережитков встречи. Она часто так делала — меняла цвет волос. В ее жизни было так много всего, что она, казалось, не могла контролировать, и ей нравилось бросать вызов, когда дело касалось ее внешности. Ее новые темные локоны были собраны в высокий хвост, а очки сидели на носу. Она даже надела балетки на случай, если ей понадобится бежать.
Сказав отцу, что она собирается в город за покупками, она уехала раньше, чем головорезы отца смогли ее догнать. В прошлом она делала это достаточно раз, чтобы получить от него только предостерегающие взгляды.
С ее отцом речь шла не столько о ее безопасности, сколько о его контроле. Его контроль над своими людьми, над ее передвижениями, над козырем врага. Они оба давно перестали притворяться, будто не знали правды. Она уже давно прекратила чувствовать разочарование. Это оставило ее где-то между бесстрашием и безрассудством.
Выйдя на строительную площадку, за воротами из кованого железа, окружавшие единственное недостроенное здание с заброшенной улицы, Морана огляделась, осматривая территорию. Солнце было низко в небе, готовое в любой момент скрыться за горизонт, предоставляя ровно столько света, чтобы здание отбрасывало длинные жуткие тени на землю, а небо медленно полировалось от пурпурного до холодного серого, пока луна ждала своего выхода.
Морана чувствовала, как ветер охлаждает ее кожу, легкая дрожь пробегает по ее голым рукам от холода, а мурашки движутся по коже, словно маленькие солдатики готовятся к бою. Но по-настоящему ее пугало нечто другое.
Орлы. Их десятки. Они кружили вокруг здания снова и снова, перекликались, какофония их голосов терялась в взмахе крыльев против ветра.
Сгущались сумерки, и они продолжали кружить над высоким зданием, рассказывая Моране одну вещь о строении. Это необычная строительная площадка. Где-то в помещении лежал труп — она посмотрела на птиц, на их количество — не один труп.
Она не должна быть здесь.
Сдерживая внезапный приступ нервов, Морана посмотрела на часы.
Шесть часов вечера. Нужное время.
Где, черт возьми Джексон?
Внезапное жужжание телефона в кармане поразило ее. Выдохнув, успокаивая колотящееся сердце, она быстро достала его и посмотрела на экран. Джексон. Поднеся его к уху, она ответила на звонок.
Она услышала, как знакомый голос Джексона прошептал в телефон, и она нахмурилась. Почему он шептал?
— Где ты? — тихо спросила она, оглядываясь в поисках чего-нибудь необычного.
Ничего необычного, кроме чертовых орлов.
— Ты пришла одна? — спросил Джексон.
Морана нахмурилась, ее чувства насторожились.
— Да. А теперь ты скажешь мне, что происходит?
Она увидела, как из-за двери здания выглянула голова Джексона. Он махнул ей вперед.
— Скорее заходи внутрь, — услышала она по телефону.
Взгляд Мораны скользнул по недостроенному зданию, поднимающемуся высоко в небо, как полуразрушенное чудовище, окруженное птицами смерти. Она бы посмеялась над банальной очевидностью обстановки, если бы смотрела подобным фильм. Последнее, что ей хотелось сейчас сделать, — это смеяться. Это действительно жуткое дерьмо. И что-то совершенно шло не по плану.
— Я не сдвинусь ни на сантиметр, пока ты не скажешь мне, в чем дело, — твердо заявила Морана, стоя перед зданием и наблюдая, как Джексон снова выглядывал из-за двери.
— Черт побери, Морана! — Джексон впервые громко выругался, в его тоне слышалось заметно волнение. — Она не войдет!
Морана замерла, услышав, как Джексон крикнул кому-то позади него, и уверенность в его втором предательстве поселилась в ее животе. Чертов мудак! Он устроил ей ловушку.
Не дожидаясь ни секунды, она присела на землю за обломками и вытащила пистолет из-за пояса. Подготовив его, выпрямив руки, она приготовилась прицелиться и выстрелить в самую цель. Ее сердце колотилось в груди, дыхание было затруднительным, поскольку адреналин хлынул через кровоток. Все, кроме звука ее собственного дыхания, было слишком тихим. Кроме орлов. Они продолжали издавать собственные звуки прямо над ее головой в небе, окружая здание, которое пахло смертью.
Ей пришлось вернуться к своей машине.
Взглянув на ворота, она примерила расстояние между кучей обломков и поняла, что это находилось в нескольких сотнях футов от нее. Черт. Она не могла бежать по открытому пространству, не будучи застреленной, если кто-то уже целился в нее.
Думай. Она должна думать.
Она осталась, слушая, как Джексон выкрикивает ее имя, его голос доносился со стороны здания.
— Мы не причиним тебе вреда! Мы просто хотим поговорить!
Да, и она была дядей обезьяны.
Она стиснула зубы, ее наполнял гнев, желание ударить его зубами достаточно сильно, чтобы он истек кровью. О, как бы ей хотелось его ударить.
— Я знаю, что ты любишь играть в игры, малышка, но это не игра!
Она ненавидела, абсолютно ненавидела, когда он называл ее «малышкой». Это заставило ее почувствовать себя одной из тех шлюх, которые окружали мужчин в их мире. Ей следовало сбить его с ног.
