Люси начала широкими движениями разбрызгивать люминол по земле, и трава засветилась зловещим синевато-зеленым огнем, вспыхивая и угасая, как переливающаяся водная гладь. Она впервые видела такое.
– Единственное разумное объяснение – светятся фунгициды на основе меди, – заметила Люси. – Их применяют для профилактики цитрусовой гнили. Правда, они не всегда помогают. Посмотри, сколько зараженных деревьев помечено красным.
– Кто-то прошел по ее участку и занес фунгицид в дом, – сказала Леке. – Возможно, цитрусовый инспектор.
– Вот это мы и должны выяснить.
Марино терпеть не мог модные рестораны южного побережья и никогда не ставил свой «харлей» рядом со всякой мелочью вроде японских мотороллеров, которые в это время уже тесно жмутся вдоль разогретых тротуаров. Он медленно ехал по Оушен-драйв, втайне радуясь, что его мощно ревущий красавец раздражает слух посетителей ресторанчиков, неспешно потягивающих мартини и сухое вино за маленькими, освещенными свечами столиками.
Он остановился в нескольких дюймах от заднего бампера красного «ламборджини», включил сцепление и поддал газу – ровно настолько, чтобы дать о себе знать всем окружающим. «Ламборджини» немного подал вперед. Марино, отчаянно газуя, тут же последовал за ним. «Ламборджини» подвинулся еще, и то же самое сделал Марино. Его «харлей» издавал львиный рык. Из открытого окна машины высунулась голая рука с длинными ярко-красными ноготками и сделала предупреждающий жест.
Улыбнувшись, он опять поддал газу и, лавируя между машинами, остановился рядом с «ламборджини» и уставился на смуглую девушку, сидевшую за рулем. На вид ей было лет двадцать, вся ее одежда состояла из джинсового жилета и шортов. Сидевшая рядом женщина была довольно невзрачна, но компенсировала это обстоятельство почти полным отсутствием одежды. На ней была лишь узкая черная полоска, прикрывавшая грудь, и шорты, которые вообще ничего не прикрывали.
– Как же ты печатаешь и занимаешься хозяйством с такими ногтями? – спросил Марино девушку, перекрывая голосом рев двигателей.
Он растопырил свои толстые пальцы, чтобы как можно доходчивее выразить свое отношение к ее акриловым ногтям.
Девушка подняла глаза на светофор, и на ее хорошеньком надменном личике появилось нетерпеливое выражение – когда же наконец зажжется зеленый и она сможет умчаться от этого дикобраза в черном?
– Отвали от моей машины, козел, – процедила она с сильным испанским акцентом.
– Что за выражения в устах дамы? – укоризненно покачал головой Марино. – Вы меня неприятно удивили.
– Иди ты на…
– А может, выпьем, крошки? А потом пойдем на танцы.
– Оставь нас в покое, кретин.
– Я сейчас вызову полицию, – пригрозила та, что была прикрыта черными ленточками.
Наконец загорелся зеленый свет. Марино опустил шлем, тот самый, с трассирующими пулями, и сорвался с места, оставив дам далеко позади. Свернув на Четырнадцатую улицу, он остановился рядом со счетчиком перед тату-салоном «Лу», заглушил двигатель и соскочил с седла. Включив блокировку, он перешел на другую сторону улицы, где находился самый старый на южном побережье бар – единственное местное заведение, которое он посещал достаточно часто. «Двойку треф», или просто «Двойку», как его называли постоянные посетители, не следовало путать с «двойкой» «харлей-дэвидсона». «Двойная тусовка» – так Марино называл вечера, когда он на своей «двойке» приезжал в бар «Двойка», темное логово с черно-белым плиточным полом, бильярдным столом и голой неоновой красоткой на вывеске.
Увидев Марино, Рози тут же начала наливать ему «Будвайзер». Здесь знали, что он пьет.
– Ты будешь не один? – спросила она, ставя высокий пенящийся стакан на старую дубовую стойку.
– Ты ее не знаешь. И со мной сегодня ты тоже не знакома.
– Ох-ох-ох, – вздохнула Рози, наливая в стакан водку для старика, сидевшего на соседнем стуле. – Никого я тут не знаю, и в первую голову вас двоих. Хорошенькое дело. А может, оно и к лучшему.
– Не разбивай мне сердце, – сказал Марино, подвигая к ней свой стакан. – Брось-ка сюда пару кусочков лайма.
– Какие у нас замашки, – улыбнулась Рози, опуская в стакан несколько кружочков. – Так тебя устроит?
– Очень хорошо.
– Я не спрашиваю, хорошо или плохо. Главное, чтобы тебе нравилось.
Как водится, местные завсегдатаи не обращали на них ни малейшего внимания. Застыв в оцепенении в глубине бара, остекленевшими глазами они смотрели на экран большого телевизора, где показывали бейсбольный матч. Марино не знал их имен, да это было и ни к чему. Там сидели толстяк с козлиной бородкой, толстая тетка, которая вечно на что-то жаловалась, и ее тощий приятель, очень похожий на хорька – с его длинными желтыми зубами. «Интересно, как они трахаются?» – подумал Марино. Он представил себе худосочного ковбоя, подскакивающего на огромном брыкающемся быке. Все они курили. Во время «двойных тусовок» Марино обычно позволял себе несколько сигарет, временно забывая о рекомендациях доктора Селф. Ей не обязательно знать, что здесь происходит.
