Смешно, но выглядело это куда прозаичней, чем Дарья могла себе вообразить. Попросту говоря, не выглядело никак. Стремительный подъем сквозь атмосферу на те высоты, каких достигали до сих пор лишь специальные стратосферные аэростаты, и еще выше, в синее безмолвие, сменившееся звездной ночью великого эфира – все это являло собой самое захватывающее зрелище, какое только может пригрезиться строителю воздушных кораблей. Однако «ковчег» – чего бы ни ожидала Дарья, играя в уме с весьма многообещающим словом – оказался всего лишь пятном тьмы, вдруг открывшимся на пути несущейся сквозь космос виверны.
«И это всё?» – в вопросе воплотилось все ее разочарование. Пятно мрака – одно из многих среди ярко и чисто горящих звезд – отнюдь не напоминало не то что посудину Ноя, но и любую другую машину.
«А счастье было так возможно…» – Бог знает, чего она себе напридумывала, но всё это могло обернуться банальным кокаиновым бредом.
«Ковчег! Ну, надо же!»
А между тем безликое
Виверна канула во тьму и тут же вынырнула на свет. Радужное сияние на мгновение ослепило Дарью, но уже через два удара сердца сквозь плавающие перед глазами цветные пятна она различила контуры огромного ярко освещенного и вполне техногенного на взгляд военного инженера пространства.
«Твою мать! – Следует заметить, тартарцы знают толк в крепких выражениях и умело их употребляют. И хотя Дарья считалась скорее северянкой, чем сибирячкой, на поверку – все равно русская, так что и красоты родного языка ей отнюдь не чужды. – Туды ж его в дышло!»
Мельтешащие перед глазами цветные пятна истаяли, и Дарья едва сдержала крик восхищения, переходящего в детский восторг.
Она находилась под куполом зала невероятных размеров, стены которого, как, впрочем, и кров, были собраны из огромных керамитовых плит, опиравшихся на фермы, склепанные из сизой броневой стали. Колоссальное это сооружение и само по себе внушало священный ужас, в особенности тем, кто, подобно Дарье, мог по достоинству оценить стоимость и сложность выполненных работ. Но циклопический ангар – или трюмный отсек эфирного корабля? – в котором находилась теперь виверна, был наполнен и другой многочисленной и разнообразной техникой, от одного вида которой инженер-капитана 1-го ранга охватила оторопь.
Зал был ярко освещен, причем Дарья так и не поняла, где находятся сами источники света и каким образом достигается бестеневой эффект. В прозрачном, чуть тронутом голубизной пространстве, наполненном, скорее всего, каким-то газом – возможно, и пригодной для дыхания смесью – неподвижно застыли летательные аппараты самых причудливых очертаний. Разумеется, Дарья не могла знать с определенностью, что все эти странные объекты, разнящиеся между собой размерами и формой, действительно являются эфирными и воздушными кораблями. Однако техническое чутье опытного корабела подсказывало – так все и обстоит. Корабли. Лодки. Суда. Не важно, как они называются, сути дела это не меняет. Все они предназначены для того, чтобы двигаться сквозь космическое пространство или земную атмосферу.
«И не только земную», – поправила она себя мысленно, оценив не вполне человеческую эстетику и техническую логику, воплощенные в некоторых образцах, мимо которых пролетала виверна, по-прежнему увлекаемая куда-то неведомой, но явно доброжелательной силой.
– Нравится? – спросил Карл.
– Еще бы! – не задумываясь, ответила Дарья. – А куда мы?..
– На поклон!
Виверна поднялась выше, так что стали видны огромные фермы портальных кранов, технические палубы, вынесенные на телескопических штангах в пустоту ажурные мостики командных постов и циклопические погрузчики, способные, верно, поднимать разом даже «здоровяков» – огромные и мощные паровозы, производимые в Североамериканских Соединенных Штатах. Непонятно было только, какого рожна сдались все эти невероятные приспособления тем, кто владеет силами, подхватывающими на лету многотонный штурмовик и переносящими его неведомо куда через огромные эфирные пространства?
– Инертность мышления, – Карл словно подслушал ее мысли, но Дарья этому уже не удивлялась.
– Потрясающе красиво! – сказала она. – Я думала, самые сложные и большие машины у нас в Арсенале. А оказывается…
– Ковчег огромен, – признал Карл, – и у нас есть все… ну, пусть не все, а многое из того, что может вообразить знающий жизнь человек, возмечтавший о несбыточном.
– Так это эфирный корабль?
– Да, – подтвердил ее гипотезу Карл.
– Чей?
– Мой, твой… – словно бы усмехнулся Карл. – Ничей или чей-то. Он принадлежит коммуне.
– Коммуна… – повторила за ним Дарья. – А на поклон тогда к кому?
– Есть многое на свете, друг Гораций… – почти по-человечески усмехнулся Карл. – Даже среди равных всегда найдется тот, кто в силу некоторых обстоятельств…
