– Что могли монашки знать о таких вещах? Когда я был ребенком, они относились ко мне с сочувствием – бедная маленькая девочка, страдающая от прискорбной, но не причиняющей ей физических страданий аномалии. Когда я достиг половой зрелости, монашки обнаружили, что из моего отклонения от нормы они могут извлечь для себя выгоду. Они, возможно, и не знали, как назвать
– А как ты узнал правду?
– Когда мне исполнилось четырнадцать, настоятельница нашла мне в Толосе работу, пристроив служанкой к некоей матроне. А супруг этой госпожи вскоре придумал совсем другую работу для хорошенькой девочки, которой я тогда был. Он, кстати, совсем не был расстроен, а, наоборот, обрадовался, когда обнаружил мой… необычный инструмент. Хозяин называл его «моя распустившаяся роза» и говорил, что это развлекает и дополнительно возбуждает его. Ему, казалось, никогда даже и в голову не приходило, что этот мой инструмент может соперничать с его собственным. Другое дело – хозяйка. Однажды, когда мы вместе с ней принимали ванну, она заметила мою распустившуюся розу. Именно она, кстати, научила меня действовать так, как действует мужчина.
Тор замолчал и пожал плечами:
– Акх, между прочим, моя августейшая тезка, супруга короля Алариха Геновефа, тоже была прелюбодейкой. Так вот, больше года я служил и хозяину и хозяйке, иногда им обоим подряд: мне давали передохнуть всего лишь четверть часа, не больше. Госпожа моя была прекрасно осведомлена, что я являюсь нимфой ее супруга, и никогда не возражала против этого. Однако, когда хозяин застал сатира, развлекавшегося в постели с его женой, он пришел в бешенство: выжег клеймо на моей спине и выгнал меня из дома.
– Ну, будем надеяться, что все твои обиды, скандалы, неприятности, а также воровство остались в прошлом. Надеюсь, что впредь ты сможешь удовлетворять все свои желания иным способом. Во всяком случае, во время нашего путешествия.
– Ты имеешь в виду… я поеду с тобой? – Тор бросил наряды Веледы и улыбнулся мне. – Открыто буду с тобой? И всегда только с тобой? – В следующий момент он снова прижался ко мне и принялся меня ласкать. – Это означает, что ты меня уже полюбил? Или же просто испытываешь желание? Но, акх! Без желания нет любви, конечно же!
– Постой! Постой! – мягко остановил я его. – Послушай лучше, что я рассказал о тебе сегодня своим друзьям.
– Зачем мне это знать?
– Чтобы ты случайно не проговорился и не выдал меня, когда мы станем беседовать с Мейрусом, Сванильдой или Личинкой.
– С какой это стати мне с ними беседовать?
– Потому что они тоже принимают участие, тем или иным образом, в моей миссии. Если помнишь, я составляю историю готов.
Тор слегка отодвинулся:
– Я надеялся, что после сегодняшней ночи ты бросишь это глупое занятие.
– Как я могу его бросить? Я же на службе у короля!
– И что? Я ведь бросил королеву, без всяких объяснений или извинений, чтобы только отыскать тебя. Не сомневаюсь, что, обнаружив мое исчезновение, Рагнахильда осыпала меня проклятиями и пожелала мне отправиться прямиком в ад. – Очевидно, подобная перспектива не слишком испугала Тора, потому что он хихикнул и добавил: – Я точно знаю: теперь, лишившись заботливой и умелой служанки, она выглядит как карга-haliuruns!
– Мне, конечно, льстит, что ты так стремился отыскать меня. Но должен заметить, что ты был простой служанкой. А я как-никак королевский маршал.
Тор отодвинулся от меня еще дальше и произнес раздраженно:
– Акх, да. Я и забыл. Простая служанка смиренно просит у тебя прощения, clarissimus. Ты же настолько лучше и выше меня. Я должен всегда преклоняться перед твоими желаниями.
– Послушай, ты не понял. Я вовсе не собирался унизить или…
– Ты и впрямь пользуешься особыми привилегиями, сайон Торн, но только когда надеваешь свои пышные одежды и знаки отличия. А сейчас я вижу на кровати только двух обнаженных маннамави, и оба они изгои среди людей. Ни один из них ни на йоту не лучше, не выше по положению, чем другой.
– Это правда, – согласился я, хотя в глубине души и обиделся. – Однако согласись: тебе все-таки пришлось пожертвовать гораздо меньшим, чем маршальское звание.
Тор внезапно снова сменил гнев на милость:
– Vái, мы ссоримся – как самая обычная супружеская пара. А нам ни в коем случае нельзя этого делать. Мы ведь с тобой вдвоем против всего мира. Не сердись… позволь мне снова обнять тебя…
В следующий момент мы уже занимались тем, чего никак не смогли бы сделать обычные люди, какого бы пола они ни были. И экстаз, который мы в результате испытали, невозможно описать ни одному человеку, кроме маннамави. И только маннамави вроде Тора и меня могли совокупляться так между собой.
Здесь я должен признаться кое в чем еще, иначе множество моих последующих поступков останутся непонятными читателям.
