Ну а сам Страбон пришел просто в неописуемый ужас. Он так неистово бился внутри паланкина, что тот подскакивал на плечах у носильщиков, бедняги шатались, с превеликим трудом пытаясь удержаться на ногах. Теодорих и Соа просто сидели в седлах и спокойно наблюдали за происходящим. Я услышал голос Страбона в последний раз, он хрипло выкрикивал:
– Несите меня прочь!
Его носильщики вздрогнули от неожиданности, повернулись и, пошатываясь и качаясь, потащили паланкин через реку на противоположный берег.
Фридо удивленно спросил меня:
– Я что, не увижу войны?
– Не сегодня, – ответил я, улыбнувшись ему. – Ты только что выиграл эту войну.
В тот день произошло еще одно значительное событие, о котором историки до сих пор с трепетом упоминают в своих книгах. Страбон продолжал так сильно биться внутри своего паланкина, что носильщики с трудом подняли его на берег. Из первой шеренги вышло несколько копейщиков, чтобы протянуть королю руку. Внезапно паланкин так сильно накренился, что Страбон вывалился и его увидели все: толстое тело в короткой тунике, откуда торчали бородатая голова и четыре культи, которыми он беспомощно сучил от ужаса. В этот момент человек-свинья действительно напоминал свиную тушу, выставленную на обозрение в лавке мясника.
Современные историки лишь вскользь упоминают о деяниях и правлении жестокого тирана Тиударекса Триаруса по прозвищу Страбон. Но во всех книгах рассказывается, как он пережил стольких своих врагов и выжил в стольких битвах и даже сумел оправиться после страшного увечья, от которого должен был скончаться, но в конце концов умер позорной смертью. Страбона выбросило из паланкина прямо на копье одного из воинов, спешившего помочь ему; воин зашатался от неожиданного удара, и товарищи в замешательстве помогли ему удержать копье. Таким я навсегда запомнил Страбона: изувеченное тело, пронзенное и вздрогнувшее на пике, которая под весом трупа склонилась к земле, и затем тиран навсегда исчез между шаркающих ног верных ему людей.
В ту ночь в шатре Теодориха мы с ним и с Соа за кубком вина обсуждали случившееся.
Соа, мрачно покачав седой головой, сказал следующее:
– Не похоже, чтобы Страбон намеренно искал той бесславной смерти, которой он умер. Но он вполне мог бы это сделать после двойного унижения: отказа от сражения и дезертирства его главных союзников ругиев на глазах у остальной армии.
– Да, Страбон был конченым человеком, и он это знал, – согласился Теодорих. – И я очень рад, что земля наконец очистилась от него. Он был пятном, омрачавшим память о моей бедной сестре Амаламене. От души надеюсь, что и она, и та женщина, которая так самоотверженно заняла ее место, отдав себя в лапы Страбона, и все остальные жертвы теперь считают себя отомщенными.
– Уверен, что это так, – пробормотал я, чувствуя себя вправе говорить от имени одной из вышеупомянутых женщин.
– Так или иначе, Страбона больше нет, – сказал Соа. – И сегодня весь день, сразу после того, как с ним произошел несчастный случай, его последние твердолобые воины, доведенные до отчаяния остроготы, переходили реку парами, тройками и целыми толпами, не желая испытывать судьбу, сразившись с нашими силами. А его союзники – эта жалкая кучка скифов и сарматов – просто испарились.
– А у меня есть новость получше, – сказал Теодорих. – Вместо того чтобы сразу же отправиться со своим войском домой, король Фева предложил отдать его в мое распоряжение.
Я язвительно заметил:
– Фева, похоже, совсем не стремится вернуться к своей супруге королеве Гизо. И я не стану винить его. Вот скажите, я сам видел короля Феву только издали, у него и правда маленький нос?
Оба моих собеседника изумленно прищурились и в один голос спросили:
– Что?
Затем Теодорих заметил:
– Ну, он же ругий. Едва ли у него внушительный римский нос. А какого дьявола ты спросил об этом?
Я рассмеялся и рассказал им о том, что королева Гизо была не прочь поразвлечься с Магхибом, потому что его длинный армянский нос, как она полагала, свидетельствует о его мужской доблести.
Услышав это, они оба тоже весело рассмеялись, а Теодорих сказал:
– Удивляюсь, насколько живуч этот старый миф, хотя вроде бы уже столько раз было доказано, что это неправда.
Старый Соа почесал свою бороду и задумчиво произнес:
– С другой стороны, что касается противоположного пола, я всегда знал, что рот женщины – верный показатель того, на что похожи ее половые органы. Большой рот означает обширный kunte. Если рот широкий, мягкий и влажный – таково же и ее нижнее отверстие. У женщины с маленькими, надутыми, словно розовый бутон, губками всегда есть такой же маленький ротик и внизу.
Я изумленно воззрился на маршала: мне трудно было представить, что и он когда-то был таким молодым, что испытал на себе все разнообразие женских ртов. Но Теодорих только кивнул и весьма серьезно подтвердил:
– Да, эта примета действительно верна. Вот почему в некоторых восточных странах женщин заставляют скрывать свои лица, так что посторонним людям видны только их глаза. Тамошние мужчины не желают, чтобы другие, так сказать, похотливо оценивали их женщин.
