– Ну что ж, больше просить я не буду. Но имейте в виду: если нам придется самим разобрать монетный двор, то мои люди потребуют за это вознаграждения. Я позволю им взять все добро, что хранится в здании, и всех тех девственниц, которых они отыщут внутри.
– Ох, vái, – снова сказал старик, нимало не беспокоясь. – Тогда нам остается лишь молиться, чтобы вам это не удалось.
– Когда мы вскроем скорлупу и вытащим ядрышко, – ответил Теодорих, – это будет на вашей совести. Ступайте и молитесь где-нибудь в другом месте.
Когда четверо стариков не торопясь отправились прочь, сайон Соа обратился к нам:
– Гордость и честь, господа, разумеется, не позволят нам отступить. Но, кроме того, нам действительно нужен этот монетный двор. Провиант на исходе, а двигаясь дальше на запад, мы не скоро сможем пополнить свои запасы. Савус в верховьях слишком мелководен. Наши лодки не смогут доставить дальше по реке никаких припасов.
Фридерих пылко произнес:
– Позволь моим людям воспользоваться осадными орудиями. День и ночь мы будем метать тяжелые камни…
– Ничего не выйдет, – проворчал Ибба, – эти стены толщиной в твой рост, юный король. Ты не сможешь пробить их даже за целое лето.
– Отлично, тогда сделаем иначе, – предложил Фридерих, пыл которого нисколько не уменьшился. – У меня есть меткие стрелки, которые могут попасть подожженной стрелой в бойницы. Защитники не сумеют погасить их все. Мы подожжем монетный двор изнутри.
– Вместе со всем его содержимым, niu? – спросил раздраженно Питца. – Мы же не собираемся просто лишить город богатств. Они нужны нам самим.
Соа обратился ко мне:
– Может, попробуешь свои «иерихонские трубы», сайон Торн?
Я покачал головой:
– Попробовать, конечно, можно, но, думаю, это бесполезно. Эти двери слишком маленькие и не состоят из двух створок, подобно воротам Сингидуна. Сомневаюсь, что «иерихонские трубы» смогут их сломать.
– Даже если мы и сломаем двери снизу, – сказал Эрдвик, – отверстие все равно будет слишком узким, чтобы туда смогли проникнуть люди. А если кто и пролезет, то стражники внутри тут же его убьют.
Теодорих вежливо помалкивал, пока мы перебирали различные варианты, а затем обратился к Фридериху:
– Если ты хочешь дать своим людям поработать, юный король, пусть они немедленно начинают копать. Видишь, вон тот восточный угол здания стоит над обрывом? Пусть твои ругии сделают под ним подкоп.
– Подкоп? – изумленно переспросил Фридерих. – Но не кажется ли тебе, Теодорих, что это будет равносильно самоубийству? Если сооружение накренится, упавшие камни фундамента раздавят их.
– Так сделайте деревянные подпорки и хорошенько укрепите фундамент. Только не вздумайте использовать свежую гибкую древесину. Найдите прочную и сухую.
– Все равно не понимаю, – сказал Фридерих. – Зачем делать подкоп таким образом, чтобы здание осталось стоять?
Теодорих вздохнул:
– Просто ступай и прикажи своим людям сделать это, вот и все, дружище. Пообещай воинам, что они первыми получат девственниц, которые находятся внутри. Чем быстрее они сделают работу, тем скорее отведают этого яства. Habái ita swe.
Фридерих все еще колебался, однако повторил: «Habái ita swe»– и отправился отдавать приказ.
– Питца, Ибба, Эрдвик, – позвал Теодорих. – Отправьте своих младших командиров расквартировать наших людей в городе. Пусть эти негостеприимные сисциане поучатся вежливости. Нам нет нужды спать в палатках и на открытом воздухе, когда мы можем расположиться с удобствами, ведь придется ждать некоторое время.
Делать подкоп оказалось непросто, но, по крайней мере, безопасно. В людей Фридериха не летели градом стрелы и камни, на них сверху не лили кипяток. Было и еще одно преимущество: поскольку ругии долбили обрыв, то они просто сбрасывали землю вниз, не было нужды отвозить ее в сторону. Однако каменные стены и впрямь оказались очень толстыми, Фридериху пришлось копать не просто тоннель, а целую большую пещеру, поэтому воины, которые не были заняты рытьем, постоянно заготавливали и подтаскивали деревянные подпорки.
Когда работа только началась, те же самые четверо отцов города пришли посмотреть, что происходит. Я заметил, что они все так же спокойны, как и во время недавней беседы с Теодорихом. Напрашивался вывод: они, должно быть, знают, что пол в монетном дворе такой же мощный, как стены и крыша, а потому уверены, что попасть в здание снизу невозможно – если только план Теодориха действительно заключался в этом.
– Какой глубины тебе нужно отверстие, Теодорих? – спросил Фридерих на пятый или шестой день работы. – Сейчас оно уже примерно в четверть стадии глубиной и шириной, и мы уже в третий раз ищем прочную древесину на подпорки.
– Этого должно быть достаточно, – сказал Теодорих. – Теперь отправь своих людей в город, пусть они принесут все оливковое масло, какое только смогут отыскать.
– Оливковое масло? Зачем?
– Смочите им древесину. Затем подожгите. И после этого обязательно отведи своих людей на безопасное расстояние от обрыва.
– Ах вот оно что, – выдохнул Фридерих, до которого (впрочем, как и до меня) начал доходить замысел Теодориха, и поспешил прочь.
