– Довольно часто, маршал. Примерно дважды в неделю, с тех пор как я здесь. Погонщики говорят, что так было всегда. – Он замолчал, чтобы отхлебнуть вина из своего меха, и сделал изрядный глоток. – В каждом обозе от двадцати до тридцати мулов. Я не могу назвать вам общий вес их груза в либрах или амфорах, но можете быть уверены, цифра внушительная.
Лентин, словно все еще не мог поверить в это, снова заговорил:
– И ты со своими людьми позволяешь всем этим погонщикам спокойно проходить через линию осады? Не задаешь им вопросов, не чинишь никаких препятствий?
– Ну разумеется, – с готовностью кивнул Гудахалс. – Я всегда подчиняюсь приказам своих командиров.
– Каким еще приказам?! – прохрипел Лентин, вытаращив глаза.
Мягко, словно он разговаривал с несмышленым ребенком, Гудахалс объяснил:
– Когда генерал Хердуик поставил нас здесь, он проинструктировал меня как старший по званию, очень подробно объяснив, что я ни в коем случае не должен позволять делать своим людям некоторые вещи. Грабить, насиловать, красть и тому подобное – в общем, все, что может нанести ущерб порядку. «Мы чужаки здесь, – сказал генерал, – и мы должны заслужить уважение местных жителей, тогда они по-доброму отнесутся к Теодориху, своему новому королю». А еще генерал строго-настрого запретил чинить препятствия привычным занятиям и образу жизни местных жителей – кроме тех, разумеется, которые засели в Равенне. Ну а сопровождающие обозы погонщики сказали мне, что издавна кормятся таким образом. Соль всегда была одной из самых прибыльных статей римской торговли.
– Liufs Guth… – выдохнул я в ужасе.
– Это правда, маршал! Я узнавал! Оказывается, с тех пор как римляне обнаружили эти шахты в Альпах, Рим ревностно следил за тем, как идет торговля. Естественно, я от всего сердца старался сделать все возможное, дабы помочь своему королю Теодориху заслужить уважение его новых подданных. Я был очень осторожен и делал все, чтобы только не уронить его авторитет, и, разумеется, не стал обижать римлян, запрещая им торговать солью.
Лентин закрыл руками лицо.
– Скажи мне, Гудахалс, – я и сам тяжело вздохнул, – а когда эти обозы возвращаются обратно из Аримина, они везут какие-нибудь товары, полученные в обмен на эту драгоценную соль?
– Eheu, сайон Торн! – воскликнул он радостно. – Ты никак хочешь поймать меня на лжи – или уличить в том, что я сплю на посту. – Он сделал еще один большой глоток вина и все так же радостно продолжил: – Да ничего подобного! Абсолютно все мулы возвращаются обратно без груза. Уж не знаю, что погонщики получают за свою соль, может, они торгуют в рассрочку. Но они не берут в Равенне никаких других товаров. Да это и невозможно! Если они вернутся из Аримина с товаром, мой приятель, тот, что командует линией осады на юге, мигом остановит их и ограбит подчистую. Уж он-то не позволит им ничего провозить через Равенну, ведь, оказавшись в городе, они могут отдать эти товары Одоакру и его союзникам! Это нарушит осаду: разве позволительно доставлять провизию врагу! Однако поскольку обозы пусты, когда они возвращаются обратно, то командир с той стороны, очевидно, тоже знает свое дело. Вот так – мы строго выполняем наставления генерала Хердуика.
Мы с Лентином в отчаянии переглянулись, а затем с жалостью посмотрели на этого простодушного глупца. Надо же, какое-то хвастливое ничтожество умудрилось нанести общему делу такой колоссальный вред.
– И еще кое-что, – сказал я, уже зная, каким будет ответ. – Тебе никогда не приходило в голову, центурион, проверять содержимое мешков, прежде чем пропускать обозы?
Он развел руками и улыбнулся:
– Ну разумеется, маршал, в самый первый раз мы проверили два или три мешка, однако ничего подозрительного не обнаружили… Ну, соль, она и есть соль. Ох и тяжелая же она, я вам скажу. Поневоле посочувствуешь несчастным мулам, которым приходится тащить в такую даль неподъемный груз. Поэтому, проверив нескольких первых мулов, мы из жалости перестали разгружать их, а затем снова навьючивать. Ведь бедные животные не виноваты, что…
– Все ясно, центурион. Thags izvis, Гудахалс, за вино, сыр и поучительный рассказ о торговле солью. – Я встал и снял меч, висевший у него на поясе, а также отцепил со столба в шатре его знак центуриона. – Ты не справился со своими обязанностями, так что тебя придется взять под стражу. – Услышав это, бедняга чуть не захлебнулся вином.
Я вышел из шатра и крикнул следующего по старшинству командира. Им оказался optio по имени Ландерит; он проворно забегал, исполняя мои распоряжения. Я приказал ему взять Гудахалса под стражу и поставить вооруженных людей, которые были бы готовы и днем и ночью остановить и проверить следующий обоз мулов, который спустится по Виа Попилиа, в каком бы направлении он ни двигался.
– Меня тоже следует арестовать и разжаловать, – покаянно проворчал Лентин.
