Выплеснув недопитый кофе, Поуп пристегнул кружку к поясу и направился к офицерской палатке, обдумывая на ходу последний аргумент, при помощи которого собирался убедить капитана Сандерсона прислушаться к нему. Вдруг он заметил краем глаза какое-то движение справа. Вначале Поуп решил, что это человек, но, повернувшись, не увидел никого. Однако один из кустов на его глазах дрогнул, а за ним и другой, а затем составленные в пирамиду винтовки сами собой упали на землю. Никого. Ни единого дуновения ветра. Однако все выглядело так, будто там прошел человек.
Громко закричав, лейтенант сорвал с пояса пистолет и бросился к упавшим винтовкам.
Люди повскакали с мест, схватились за оружие, заозирались вокруг. Все поднялись по тревоге и целый час обыскивали лагерь, но никого не нашли. Однако Поуп приказал удвоить караулы – на всякий случай.
– Увидели привидение, Поуп? – пренебрежительно усмехнулся капитан Сандерсон, когда со всем было покончено. Он был командиром роты А и всего разведотряда – примадонной и сущей конской задницей.
Но Поуп увидел то, что увидел. Просто не знал, что это значило.
– Береженого бог бережет, – пробормотал он, присаживаясь и глядя, как Сандерсон забавляется со своими картами.
Они уже десять дней участвовали в том, что осталось от Мексиканской экспедиции – генерал «Черный Джек» Першинг повел в Мексику больше десяти тысяч человек, чтобы рассчитаться с Панчо Вильей[12] за нападения на суверенные земли Соединенных Штатов. Дело не заладилось с самого начала. Панчо Вилья оказался прямо-таки призраком. Затем, после битвы у Карризала, к генералу прибыл гонец с сообщением, что его вместе с армией отзывают назад. Мало того, что мексиканскому правительству вовсе не понравилась мысль о десяти тысячах американских солдат, в погоне за Панчо Вильей углубившихся в территорию Мексики на пять сотен километров; президенту Вильсону требовалось, чтобы Десятый Кавалерийский полк шел на восток, грузился на корабли и отправлялся на войну в Европу.
Поуп хорошо помнил этот момент. Он как раз был в генеральской палатке и в полной мере почувствовал всю силу генеральского гнева. В тот миг он сделал то же, что и рядовой Стив – поспешил спрятать взгляд, да поближе к земле. Слова генерала были обращены к самому президенту Вудро Вильсону, и никто из присутствовавших ни за что не осмелился бы пересказать их другому или хотя бы произнести вслух – из опасений оказаться перед шеренгой из семи солдат с винтовками.
– По данным разведки Вилья движется на запад, – начал Сандерсон, указывая на карту. – Судя по всему, пошел к Гуанаджуато.
Услышав это «дж» на месте испанского «J», Поуп вздохнул.
– Никаких свидетельств тому, что Вилья находится где-либо возле Гуанахуато, – ответил он, произнеся испанское «J» верно, как «х», – нет. Знаю, знаю, данные разведки, но ведь ваши разведчики, как и… как и…
– Говорите, лейтенант, не стесняйтесь, – покровительственно, с вирджинским растягиванием слов сказал Сандерсон. – Мы оба знаем, что до этой экспедиции я успел повоевать.
– Я не об этом, сэр, – с досадой ответил Поуп. – Просто я знаю, что такое гоняться за команчами. У них особая манера двигаться по бездорожью. Не могу точно сказать, почему, но богом клянусь, сэр: мы гонимся не за Вильей, а за индейцами.
– А разведчики из мотоциклетного отделения? Их данные ничего не стоят?
В Мексиканской экспедиции армия США впервые использовала в боевых действиях мотоциклы – в основном для разведки и доставки сообщений. Двух мотоциклистов Першинг выделил их отряду.
– Я удивлен, что им вообще удалось увидеть хоть кого-то – учитывая, как грохочут их машины. Команчи услышат их за милю. И, признаем честно: опыт преследования команчей у них нулевой.
– Совсем как у меня.
– Этого я не говорил, сэр.
– Прекрасно, Поуп. Ваши аргументы я слышу уже десять дней. Позвольте спросить, как бы поступили вы, если бы командовали отрядом?
– Разделил бы наши силы надвое. Ваши люди знают о преследовании индейцев больше, чем пятьдесят выпускников Вест-Пойнта. В этом я убедился на собственном опыте, как только принял роту, – Поуп ткнул пальцем в карту. – В настоящий момент я вижу следующую проблему. Мы все собраны в кучу в этой долине. Будь я команчем – укрылся бы вот здесь и…
Полог палатки распахнулся, и внутрь заглянул Небраска Джон. Его жесткие волосы были острижены под «ирокез». Правую сторону головы сплошь покрывали страшные шрамы – когда-то с него едва не сняли скальп.
– Почему ты мешаешь нам, парень? – нахмурился Сандерсон.
Оставив замечание без ответа, Небраска Джон устремил взгляд на Поупа.
– У нас проблема, са-ар. Часовые с западной и южной стороны исчезли.
– Что значит «исчезли»? – спросил Сандерсон.
– То самое и значит, са-ар. Исчезли.
– Ребята знают? – спросил Поуп.
– Так точно, са-ар. Все оповещены. И готовы.
Сандерсон схватил Поупа за плечо.
– О чем это вы? Я не слышал сигнала тревоги!
