Лаборатория площадью двадцать квадратных метров была битком набита рабочими столами, поддонами с химической посудой и контейнерами для хранения образцов, порой до жути необычных – биологических, механических и даже странных сочетаний одного с другим. И все вокруг было залито кровью, а с потолка свисало несколько тел. Человеческих. Тела, свисавшие вниз головой из дыр, пробитых в обшивке потолка, были страшно изувечены – позвоночники вырваны, вывалившиеся наружу внутренности растеклись по столам и по полу. Вдобавок обезображенные трупы едва заметно покачивались от перемены давления, вызванной открыванием двери.
– Шестеро убитых, – подытожила Розартц.
– Тью, что у тебя? – спросила Хэлли.
– Трупы, – откликнулся в наушнике голос сержанта.
– Сколько?
– Э-э… даже не знаю. Наверное… с дюжину.
– Окей, мы идем в вычислительный центр, – сказала Хэлли. – Если найдем по пути уцелевших…
– Уцелевших не будет, – вмешался в разговор Кэлин.
– Кэлин, прекратите засорять эфир, – холодно сказала Хэлли. – Вы мешаете. Мы в боевой обстановке, а вы в операции не задействованы.
Все трое покинули лабораторию, закрыв за собой дверь. На миг Хэлли задумалась о том, кем были эти люди и каково будет их близким. «Лучше им не знать правды, – подумала она. – Компания может просто сообщить, что их родные погибли от несчастного случая».
– Движение, – доложила Розартц. – Второй уровень, зона четыре.
– Тью, – заговорила Хэлли, – наблюдаем движение в твою сторону. Что видишь?
– А, дьявол! – заорала Эннинг.
В наушнике загрохотали выстрелы. Переключив на дисплей маски изображение с нагрудных камер бойцов, Хэлли увидела все, что произошло дальше. Сумятица, хаос, стрельба, ужас… и кровь. Эннинг на картинке с камеры Тью повела стволом винтовки вверх и вбок. Веер лазерных лучей хлестнул по переборкам, превращая их в решето; проводка, перебитая во множестве мест, заискрилась, будто звездное небо.
Роджерс бросилась на пол, перекатилась вперед под лазерным огнем, поднялась… и врезалась в переборку, пригвожденная к ней чем-то, пробившим ее грудь. Ее скафандр затвердел, превращаясь в защитную броню, но слишком поздно. Рот Роджерс раскрылся в отчаянном крике, и кровь, хлынувшая из горла, залила ее маску изнутри.
Глядя на Роджерс, Тью замер с раскрытым от ужаса ртом. Эннинг развернулась к нему и бросилась назад, крича на бегу – призывая сержанта пошевеливаться, сосредоточиться на отступлении и бежать следом за ней, чтобы…
Картинка с камеры Эннинг потемнела: ее рывком вздернули вверх и с силой ударили о потолок. Эннинг рухнула на пол, изображение заморгало и снова обрело резкость. Над ней словно из ниоткуда возникла мерцающая фигура. Полупрозрачная нога поднялась и опустилась на лицо Эннинг – раз, другой, третий.
Камера Эннинг отключилась, но Тью – и Хэлли его глазами – видели все. Яутжа был огромен. Даже сейчас, когда он, ссутулившись, топтал Эннинг, его голова упиралась в потолок. По его броне змеились цепочки ослепительно-белых искр, руки от локтя к плечу и мощные бедра были перетянуты бинтами. Традиционного шлема на его голове не было, и Хэлли отчетливо видела глубокие разрезы поперек щек и вокруг горла. Из разрезов торчали обрывки трубок, а лоб яутжа был сплошь усеян крохотными датчиками.
Если яутжа и был ранен или болен, ему это ничуть не мешало.
Тью вскинул оружие. Взглянув на свой дисплей, Хэлли в последнюю секунду заметила, что сержант выбрал плазменный заряд.
– Тью, нет! Уничтожишь весь…
Тью выстрелил. Маска Хэлли потемнела, спасая глаза от вспышки. Вновь попытавшись переключиться на камеру Тью, она не увидела ничего. Ни изображения. Ни звука. Ничего. Только тьма…
– Мы должны помочь! – воскликнул Ширман. – Уровень два; лестница – там, в конце коридора.
– Их больше нет, – ответила Хэлли.
Ей не впервой было терять бойцов в бою, но никогда прежде потери не были настолько безнадежными и бессмысленными. Яутжа уничтожил всех троих походя – раздавил, точно тараканов.
– Заряд плазмы должен был прикончить эту тварь, – заметила Розартц. – Верно, капитан?
Но Хэлли не слушала ее. В наушнике зазвенел сигнал тревоги, и исходил он от бортовых систем «Трехмана-Два».
– Пробоина в корпусе, – сказала она. – Второй уровень перекрыт взрывозащитными люками. Зона четыре разгерметизирована. Все, что там было, утащило в космос.
– Нет, – пробормотал Ширман. – Нет…
– Доведем операцию до конца, – сказала Хэлли. – Берем накопители данных, возвращаемся на борт, а после разносим весь этот гадюшник на атомы.
– Капитан, вы уверены, что наш научный советник это одобрит?
Голос Розартц просто-таки сочился сарказмом.
– Ему придется, – отрезала Хэлли. – Не зевать. Пошли.
