Мартин не спешил возвращаться домой, хотя и знал, что Дженнифер уже вернулась с работы. Всю вторую половину дня он провел на улицах, разговаривая со старыми знакомыми и с информаторами. Об Эстебане Сантьяго никто ничего не знал, но это Мартина не огорчало. Он лишь хотел, чтобы наркоделец знал: о нем не забыли. Рано или поздно они встретятся, и тогда подонок ответит за гибель Брайана, за ранение Мартина, за искалеченные жизни посаженных на иглу подростков и за страдания их родителей.
Придя домой, Мартин перекинулся парой слов с прикорнувшим в тени кустов Гордоном и поднялся на второй этаж. Синтия, как обычно, уютно устроилась на подоконнике и почти не обратила внимания на Мартина, удостоив лишь ленивым взглядом и недовольным урчанием.
— Надеюсь, тебя кто-нибудь покормил, — проворчал Мартин. — А если проголодаешься, то придешь и попросишь. В конце концов, я один, а вас двое.
Он прошел в свою комнату и устало опустился на широкую кровать. Прямо перед ним висела на стене картина. Покойный Джон Феннел увлекался живописью и тратил немалые деньги на приобретение творений современных художников. У него имелось около десятка подлинников и несколько отлично выполненных копий известных мастеров.
На картине, висящей в спальне, была изображена обнаженная женщина на фоне голубого неба с плывущими по нему белыми облаками. Верхняя половина тела женщины тоже была голубой. Мартин знал название картины — «Черная магия» — и имя художника, Рене Магрит. Однажды он спросил зятя, что это все означает, но Джон только улыбнулся и сказал: «Шедевр ценен тем, что каждый видит в нем что-то свое». Мартин пока ничего особенного не видел, но картина как-то странно волновала его.
Полежав, он поднялся, принял освежающий душ и переоделся, приготовившись к встрече с Дженнифер.
Мартин уже сказал себе, что совесть не позволяет ему пользоваться создавшимся положением. Напомнил, что на первом месте поимка Сантьяго и лишь на втором… все остальное. После этого аутотренинга он пришел к печальному выводу, что быть копом и джентльменом одновременно почти невозможно. По крайней мере, попытка проделать такой фокус потребует от него громадных затрат душевной и физической энергии.
Дженнифер была в гостиной.
— Успели отдохнуть? — поинтересовался Мартин, направляясь к креслу. — Телевизор посмотреть не хотите? Сегодня фильм с Ингрид Бергман.
— Да, «Касабланка». Но я видела его раз пять, — сдержанно ответила она, поглаживая лежавшую рядом Синтию. — К тому же мне больше нравится Кэри Грант.
Мартин кивнул, мысленно отмечая, что Дженнифер держится настороженно и скованно. Похоже. Она тоже приняла некое решение, и, судя по широким салатовым слаксам и голубой рубашке с подвернутыми рукавами, в ее планах романтические игры занимали не первое место.
Он понимал Дженнифер. Прошлой ночью Мартину не спалось. Зная, что Дженнифер совсем рядом, в другой комнате, помня их поцелуй и желая продолжения, он крутился и ворочался на широкой кровати. Может быть, для нее ночь тянулась так же невыносимо долго? Может быть, она тоже металась на влажной, скомканной бессонницей простыне, шепча его имя?
— Вижу, вы с Синтией отлично поладили, — сказал Мартин, пытаясь найти безобидную тему. — Без Фелисити ей плохо. Прошлой ночью я нигде не мог ее найти. Наверное, нашла какое-то место, напоминавшее о хозяйке, и спала там.
— Она была со мной.
Мартин удивленно уставился на нее. Дженнифер устало улыбнулась.
— Свернулась у меня в ногах и не ушла до утра. Вы уж извините.
— Все в порядке. — Мартин махнул здоровой рукой.
Вот так номер! Значит, пока он страдал в одиночестве, терзая воображением свою измученную душу, Синтия делила с Дженнифер ее мечты.
— Правда? — Она потянулась, зевнула и торопливо прикрыла рот ладонью. — Извините, просто очень устала. Да еще не выспалась. Знаете, на новом месте… — Краска смущения сделала еще привлекательнее. — И… я ужасно проголодалась.
Именно в этот момент Мартин и решил, что все прочее, включая разборку с Синтией, может подождать. Он еще никогда не видел Дженнифер такой утомленной, хотя, надо признать, и не имел возможности наблюдать ее вблизи.
Ему вдруг захотелось крепко обнять Дженнифер, укрыть ее от бед и тревог, защитить от опасностей.
Стремление помочь людям характерно для многих полицейских, но Мартин чувствовал, что сейчас это не профессиональный импульс.
— Я принесу что-нибудь выпить. Воды или содовой? — спросил он.
Дженнифер покачала головой.
— Нет, спасибо. Я просто хочу есть. Мы не обговаривали детали, но по пути я кое-что успела купить и сейчас приготовлю перекусить. Можно мне… могу ли я…
Мартина тронули ее смущение и неуверенность, столь резко контрастировавшие со строгим профессионализмом, которым Дженнифер пыталась защититься от своих чувств. К черту все полицейские секреты! — подумал Мартин. Я мужчина, и мне хочется просто помочь женщине.
— Вам ничего не нужно делать. Я успел заказать пиццу, рассчитывая, что вы составите мне компанию. Пойдемте в кухню.
— Спасибо. Если честно, я обожаю пиццу. А готовить у меня не было сил.
