Черт возьми, интуиция подсказывала Мартину, что все не так.
Он перешел в гостиную и включил телевизор, но уже через пару минут с раздражением выключил его и снова посмотрел на часы. Улегся на софу. Полистал журнал. Красотки с ослепительными улыбками напоминали о Дженнифер. Черноволосые красавицы — о Сантьяго, рыщущем по улицам города в поисках жертвы.
Мартин постарался убедить себя в том, что ничего плохого с Дженнифер случиться не может, что Доналд отлично знает свое дело, что еще далеко не поздний вечер. Но логика и здравый смысл — плохие помощники в ситуации, созданной игрой воображения.
Прошел еще час. Мартин договорился с Доналдом, что тот позвонит, если Дженнифер будет очень опаздывать. Но, может быть, для Доналда два часа это не «очень».
Проклиная все на свете и прежде всего самого себя, Мартин как тигр в клетке метался по гостиной, то сверля взглядом телефон, то посматривая на неумолимо отсчитывающие секунды часы, потом перешел в кухню, но выдержал там не больше трех минут.
Когда в гостиной зазвонил телефон, Мартин, стоявший у окна, подскочил к нему одним прыжком и рявкнул в трубку:
— Хендерсон!
— Эй, приятель, что это с тобой? — Судя по голосу, Эндрю Уоткинс, похоже, уже успел снять напряжение рабочего дня парой стаканчиков виски. — Кричишь так, словно у тебя сегодня первое дежурство.
— Все в порядке. — Мартин постарался скрыть разочарование. — Просто жду одного звонка. Какие новости?
— Ничего особенного, но ребята раскопали кое-что насчет того парня, который раскроил башку Бриксу. Загляни завтра, ладно?
— Отлично, Эндрю. Пока.
Мартин положил трубку и поднял руку, чтобы посмотреть на часы. Но в этот момент из холла донеслось мяуканье. Он замер. Потом подошел к двери. Сердце дрогнуло. Мартин выглянул в холл.
Дженнифер только что вошла. Она стояла у еще не закрытой двери с сумочкой в одной руке и с бумажным пакетом в другой. Синтия терлась о ее ноги.
Мартин смотрел на нее целую минуту и думал, что никогда еще не видел такой красивой женщины. Такой волнующей. Такой манящей. Такой ранимой и твердой, открытой и сдержанной. Волна облегчения разом смыла все тревоги и страхи, а вслед за ней накатила волна нежности и радости.
Здравый смысл подсказывал: не подходи к ней, успокойся, возьми себя в руки.
Благоразумие требовало: усади ее на диван и объясни, в какую ситуацию ты ее вовлек.
Но все эти мысли отступали перед тем, о чем восторженно кричало сердце: она здесь! Она в безопасности! Она с тобой! И сейчас именно это было самым главным.
Почувствовав на себе его взгляд, Дженнифер подняла голову и с улыбкой, тут же уступившей место настороженности, посмотрела на Мартина.
— Привет, что случилось?
Мартин проглотил подступивший к горлу комок и шагнул ей навстречу. Никакие доводы рассудка уже не могли удержать его на месте. Он сделал еще один шаг и заключил Дженнифер в объятия.
— Ты поздно, — прошептал Мартин.
— Неужели тебе меня не хватало? — попробовала отшутиться она.
Он посмотрел ей в глаза.
— Ты даже не представляешь, как сильно.
Мартин был странно напряжен, и Дженнифер, ощутив это, усомнилась, что приняла верное решение. Увидев Мартина выходящим из больницы, она поняла, что его жизнь — это ежедневный риск. Сможет ли Мартин отказаться от своей работы? Захочется ли ей начинать все сначала? Там, у больницы, сидя на скамейке в ожидании Стейси, Дженнифер решила, что в отношениях с детективом, остающимся детективом даже в отпуске, надо ставить точку.
Но, вернувшись домой, оказавшись в объятиях Мартина, вдохнув его запах, она почувствовала, что решимость ее пошатнулась. Война разума и эмоций всегда заканчивается победой компромисса. Человек не может жить в разладе с собой, и заложенная в нем программа самосохранения обязательно найдет выход из любой, даже самой запутанной ситуации.
Еще до того, как вступить в эту связь, Дженнифер знала, что Мартин полицейский, но тогда это ее не остановило. Однако с тех пор ничего не изменилось. Ее все так же тянет к нему. Так почему бы не уступить своим желаниям? Хотя бы до конца лета.
Нет, возразил ей внутренний голос. Ты должна прекратить опасную игру, которая разобьет твое сердце. Тебе нужно думать о себе и о Конноре, о спокойном, обеспеченном будущем. В твоей жизни нет места риску, беспокойству, каждодневной тревоге. Возьми себя в руки, Дженнифер, переступи через эмоции и иди дальше. Не давай воли чувствам, потому что они сильнее любых договоренностей, любых благих намерений!
Но губы Мартина уже искали ее рот, его язык рвался к языку Дженнифер, и все остальное уже не имело значения. Он хотел ее так же, как она хотела его. Мартин нуждался в ней так же, как она нуждалась в нем, остальное было мелким и ничтожным. Он брал ее с горячей, неистовой требовательностью и отдавал себя щедро, без остатка.
Они стремились слиться воедино, стать одним существом с двумя бьющимися в едином ритме сердцами. Желание, страсть, невозможность раздельной жизни стали силой, которая сметала все барьеры опасений, неуверенности, сомнений.
