Гостиница была новая, построенная к Олимпийским играм. Что удобно – рядом метро. Номер находился на девятом этаже с видом на Измайловский парк. Островок зелени, со всех сторон окруженный жилыми кварталами.
В плане на сегодняшний день у Дагуровой стояла встреча с матерью Авдонина, посещение института, где он преподавал, поездка в Главохоту. Если останется время, надо было заехать во ВГИК, где сдавала экзамены Марина Гай. По телефону Ольга Арчиловна узнала номер парикмахерской «Москвичка». Позвонила туда, попросила Авдонину Аллу Петровну.
– Это Мария Алексеевна? – радостно поинтересовались в трубке, видимо спутав ее с кем-то.
Представляться следователь не хотела: мало ли что могут подумать.
– Нет, мне по делу…
– Алла Петровна сегодня не работает. Звоните завтра,– сухо ответил женский голос.
Дагурова позвонила в справочное бюро и узнала домашний номер телефона Авдониной. К счастью, она оказалась дома и согласилась встретиться со следователем у себя.
Жила она на Ленинском проспекте (тоже приличное расстояние от Измайлова), в просторной двухкомнатной квартире. Снимая в широком, застеленном ковровой дорожкой коридоре плащ, Ольга Арчиловна поняла: здесь любят дорогие вещи. Напротив вешалки висело овальное зеркало в тяжелой бронзовой раме, с потолка свисала затейливая люстра.
На Авдониной было темное платье. Траур.
«Да, невеселое это дело – допрашивать мать, которая только что похоронила единственного сына»,– подумала следователь, входя в комнату.
Со стены смотрел на нее большой портрет Эдгара Евгеньевича, перевитый черным крепом.
Обстановка была дорогая, подобрана со вкусом. Стенка, диван-кровать с роскошным текинским ковром, на круглом столе – высокая хрустальная ваза с увядающими бордовыми гладиолусами.
Алла Петровна выглядела моложаво. Чему способствовала умело положенная косметика и скромная, но изящная прическа. От нее исходил тонкий запах дорогих духов. Руки – ухоженные, с темным, почти коричневым лаком на ногтях, что вполне гармонировало с черными волосами Авдониной.
– Ах, Эдичка, Эдичка,– вздохнула Авдонина, усаживая гостью в мягкое кресло.– Я всегда боялась этих мужских развлечений. Охота, ружья… Шаг до несчастного случая…
«Значит, она думает, что это был несчастный случай»,– подумала следователь и решила, что рассеивать это заблуждение пока не следует.
– Вы давно живете отдельно? – спросила Ольга Арчиловна.
– Лет десять… Эдичка всегда стремился к самостоятельности. Как защитился, подал заявление в кооператив. Институт строил в хорошем районе, в Черемушках. Тут недалеко…
– Хорошо зарабатывал?
– Сколько кандидат получает? Сейчас это небольшие деньги. Помогла ему… Можно сказать, на ноги он встал по-настоящему недавно. Собирался жениться. Но, сами знаете, какие сейчас женщины. Не так легко найти настоящую подругу жизни…
– Много у него было друзей?
– Эдичка любил общаться. Я и сама люблю, чтобы было с кем встретиться, в гости пригласить…
Дагурова решила осторожно узнать, сообщал ли Эдгар Евгеньевич что-нибудь о Марине Гай.
– Марина? – удивилась Алла Петровна.– Какая?
– Марина Гай, дочь директора заповедника Кедровый.
– Да-да, он, кажется, говорил, что у директора есть дочка. Если я не ошибаюсь, она еще учится в школе?
– Поступает в институт.
– Совсем, выходит, еще ребенок…
– А Федора Лукича знаете?
– Лично незнакома. У Эдички как-то останавливался. У них дела совместные…
– Какие? – не удержалась Дагурова.
– Сын меня не посвящал в это…
Их беседу прервал телефонный звонок. Когда Авдонина взяла трубку, лицо ее преобразилось: скорбь исчезла, появилось подобострастное, угодливое выражение.
– Конечно, конечно, Вера Семеновна, не беспокойтесь. Обязательно буду… Часа через два,– сказала она и, положив трубку, виновато посмотрела на Ольгу Арчиловну.– Жена министра, моя клиентка… Понимаете, иногда приглашают на дом.– Она развела руками:– Хочешь жить – умей вертеться. Не так ли?
Вместо ответа следователь спросила:
– У вас муж, кажется, был военный? В каком звании?
– Авдонин? – удивленно посмотрела на нее хозяйка.– Кто вам сказал? Евгений Пантелеевич – простой инженер… Когда-то мне казалось, птица высокого полета… Увы. Нет, способности у него есть, но ни грамма самолюбия. Вечно на нем все ездили… Двадцать лет его не видела. Встретились на похоронах Эдички. Такой же неудачник. Пришел хоронить сына в старом, потрепанном костюмчике…
«Вот тебе и адмирал,– вспомнила Дагурова разговор с Ураловым об отце Эдгара Евгеньевича.– Еще одна ложь. Зачем было Авдонину врать друзьям? Стыдился, что простой инженер? В потертом костюме?…»
– Они общались? Я имею в виду отца и сына…
– По-моему, нет. Чему он мог научить Эдичку?
– А у вас нет адреса бывшего мужа?
– Где-то записан телефон.– Алла Петровна стала рыться в ящике трельяжа.– Нет, не найду… В справочной скажут… Я сама нашла его так…
Из дальнейшего разговора Ольга Арчиловна поняла: мать и сын жили каждый самостоятельной жизнью и мало знали о делах друг друга. Дагурова задала Авдониной последний вопрос – об их последней встрече с сыном в день его отъезда в Кедровый.
