– Смущает,– призналась Ольга Арчиловна.– Вот вам еще задание: не было ли тут у Авдонина знакомых среди бывших уголовников?
– Понял,– кивнул Резвых.– И вот еще что, Ольга Арчиловна, Юра Сократов очень расстроенный ходит…
– Отчего? – не поняла следователь.
– Деньги уже приготовил. Тысячу двести рублей. Говорит, теперь не докажешь, что Авдонин вез магнитофон именно ему…
– Когда вы узнали об этом?
– Сегодня разговаривал. Он все спрашивал: нельзя ли деньги послать родственникам Авдонина? Уж больно нужен ему этот магнитофон. Птиц записывать…
– Ну вот, прояснилось. Я, честно говоря, думала-гадала: привез кому-нибудь или сам где приобрел?
– А может, Авдонин не только магнитофон решил продать здесь, а еще что-нибудь такое-этакое?– покрутил в воздухе пальцами Арсений Николаевич.– За границей бывает, валюту имеет…
– Спекуляция, значит?
– Скажем по-другому,– улыбнулся участковый.– Дефицит. И чемодан-то у него теперь пустой…
– Мне этот чемодан тоже покоя не дает. Послала отдельное требование в Москву. Чтобы узнали у родственников, что Авдонин брал с собой.
– Э, когда ответ придет,– протянул капитан.
– А я еще и позвонила в московскую прокуратуру. Обещали сообщить по телефону самое главное.
– Это другое дело,– одобрительно кивнул Резвых.
– А Сократов сейчас дома?– спросила Дагурова.
– Был… А что?
– Хочу побеседовать…
Когда выходили, Резвых внимательно осмотрел замок на входной двери.
– Открыть – пара пустяков,– прокомментировал он.
– Зато тут заперто прочно,– показала следователь на комнату рядом с входом, на дверях которой было врезано два солидных замка.
– Персональные аппартаменты Меженцева, заместителя Гая,– дернул зачем-то ручку двери капитан.– Живет, когда наезжает. А так никого не селят…
Юрий Васильевич Сократов жил в домике, возле которого стояли психрометрическая будка, осадкомер[6], крутился на шесте флюгер. Сам хозяин, расположившись на приставленной будке лестнице, записывал что-то в тетрадь. Он сказал, что скоро освободится, и попросил следователя пройти в дом.
Жена Сократова, полная невысокая брюнетка с ямочками на румяных щеках и ласковыми глазами,– так представляла себе Ольга Арчиловна украинок откуда-нибудь с Полтавщины,– провела следователя в комнату, сверкающую чистотой. Обстановка была довольно скромной. Мебель разномастная. Внимание Ольги Арчиловны привлекла висевшая на стене большая цветная фотография птицы.
Кирюшка и Слава, встретившие следователя настороженно – а вдруг снова будут какие-нибудь неприятности, хватит им подзатыльников, полученных днем,– постепенно оживились, стали объяснять, что это за птица и почему папа повесил фотографию в горнице.
– Синяя птица! – с гордостью сказал Слава.– Но это не та, о которой кино показывали. Вы видели кино, да?
– Конечно,– подтвердила Ольга Арчиловна.– Синяя птица – это символ счастья…
– А наша,– продолжал старший сын Сократова,– индийский дрозд… Папа говорит, раньше они к нам не залетали. А эта вот прилетела. Очень редкий снимок. Он хочет о ней в журнал написать… Смотрите, какие красивые у нее перышки, правда?
– Очень,– пришлось согласиться Ольге Арчиловне.
– И она здорово поет! – сказал Кирюша.
Мальчики наперебой стали рассказывать, как и где удалось их отцу заснять индийского дрозда.
Жена Сократова тоже оказалась словоохотливой. А выговор у нее действительно был украинский, с характерным «г». Выяснилось, что Юрий Васильевич по образованию и по службе орнитолог, а метеорологией занимается любительски.
– Редкое хобби,– удивилась Ольга Арчиловна.
Слово «хобби», видимо, не понравилось хозяйке. Она усмотрела в нем что-то несерьезное. А, как поняла следователь, в доме относились с уважением к увлечению главы семьи. Мальчики с гордостью показали Дагуровой несколько грамот и значок «Отличник гидрометеослужбы СССР».
– Ну, расхвастались,– вошел в комнату смущенный Сократов.
Он извинился, что заставил себя ждать. Его жена увела детей, оставив мужа и следователя одних. Разговор зашел об Авдонине, о магнитофоне, который тот обещал Юрию Васильевичу.
– Знаете, какая у меня мечта? – признался орнитолог.– Выпустить буклеты о птицах. Как выпускают журнал «Кругозор». Яркая цветная фотография, рассказ занимательный, может быть, какого-нибудь журналиста или писателя и тут же – мягкая пластинка с голосом данной птицы. Это же такой мир! То, что в большом городе не найдешь… И ведь многие из птиц исчезают. Канюк, например. Конечно, у меня скромная задача – собрать фонотеку пернатых Дальневосточного края. Но и это проблема. Техника не та.– Он показал старенький магнитофон «Весна».– Как увидел «Сони», который Эдгар Евгеньевич привез моему начальнику, Гаю, так прямо, как говорится, слюнки потекли. Набрался нахальства и попросил достать мне.
– Когда это было? – спросила следователь.
– Зимой. Эдгар Евгеньевич сказал, что постарается достать. Готовь, говорит, деньги… С другой стороны, отказать мне ему было неудобно…
– Почему?
