В ходе прокурорской проверки заявления матери спортсменки, которая якобы подверглась развратным действиям со стороны спортивного наставника, было установлено, что тот абсолютно ни в чем не виновен. Это заявление было местью неумной мамочки за то, что девочка не вошла в сборную клуба и не поехала на зональное первенство. Мамочка была твердо уверена в спортивных дарованиях своей дочки и считала, что ее чаду тренер уделяет слишком мало внимания и только поэтому ее дочь показывает в команде наихудшие результаты. Она и мысли не допускала о том, что как пловчиха ее дочь совершенно бесперспективна и тренер, в нарушение правил, из жалости не стал ее отсеивать из клуба.
– Так вот, журналисты этого издания провели собственное расследование и выяснили много интересного… – Жаворонков достал из принтера распечатки материалов и вручил Гурову. – Специалисты Института Сербского, а также клиники Кащенко воспринимают работу этого ЦДП как полную профанацию и дискредитацию деятельности судебных психологов. Тем более что некоторые из сотрудниц Центра стали участницами скандальных историй.
– А вот это уже очень интересно! – воскликнул Лев, пробегая взглядом по страницам распечатанных текстов.
– Эта мадам, которая проводила психологическую экспертизу тренера по плаванию, я так думаю, сама остро нуждается в помощи психиатра. Она из числа завсегдатаев ночного клуба «Милый олененок», где неизменно участвует в садо-мазо-шоу.
– Вот это новости! – Гуров удивленно покрутил головой. – Да, верно, ей самой подлечиться не мешало бы…
– Так вот, второй очерк посвящен работе «специалисток» ЦДП, работающих с детьми, подвергшимися насилию. Там – вообще темный лес. Эти «врачеватели душ» так грубо и топорно работают, что некоторым детям после общения с этими шарлатанами требовалась помощь настоящих психологов.
«Ну, об этом я уже в курсе. Одна пациентка этих «зорек ясных» сегодня рассказала про тетю-психологшу, которая задавала ей гадкие вопросы…» – поморщившись, подумал Лев и, уходя, добавил:
– Будет готова расшифровка видеозаписи – сразу ее мне. Я буду в кабинете Петра Николаевича.
Петр Орлов, увидев Гурова, вынырнул из вороха бумаг, которыми был завален его стол, и недовольно посетовал:
– Что за день такой? Масса писем, уйма информации, чертова сила всякой макулатуры! Вон, Верочка с обеда пашет не разгибаясь. Даже про телефон забыла.
Ничего не ответив, Лев лишь усмехнулся, поскольку, проходя через приемную, он уже успел заметить, что, хоть секретарша генерала и в самом деле не разгибаясь барабанит пальчиками по клавиатуре, тем не менее прижатую плечом телефонную трубку от уха так и не отняла.
В общих чертах обрисовав Орлову итоги своих сегодняшних изысканий, Гуров вкратце подытожил их:
– Одним словом, случившееся с Вологодцевым – безусловная афера корыстного свойства. Получив гражданство и права на квартиру, хитромудрая особа решила таким вот некрасивым способом избавиться от своего нынешнего мужа.
Отвечая на вопросы Петра, он рассказал о своей встрече со следователем Друшмалло, а также о несостоявшемся чаепитии у Свербицкой. Орлов, потерев лоб ладонью, покачал головой.
– То есть ты уверен в том, что эта мадам подпоила следака чем-то сильнодействующим, в результате чего он утратил контроль над своим поведением и вступил с ней в интимную связь? Хм-м-м… А она, значит, все это втайне от него записала на видео… М-да-а, если судить по тому, что ты наблюдал у дома Друшмалло, то он у нее на крепком крючке. И как же ты думаешь вывести их на чистую воду?
– Завтра с утра еду к Друшмалло прямо на работу и поговорю там с ним начистоту, – уверенно проговорил Лев. – Мне кажется, он расколется сразу же. Он сегодня в больнице струхнул основательно, и прилагать особых усилий, чтобы добиться правды, скорее всего, не придется. А что ему еще остается? Или срок отсидки, или только лишь увольнение из прокуратуры. Согласись, разница большая!
В дверь постучали, и появившийся на пороге Жаворонков положил на стол Орлова распечатку с текстом расшифрованного диалога. Поблагодарив его коротким кивком, генерал взял бумагу и начал читать вслух:
