Сразу же от фотошоперов Гуров направился к информационщикам. Жаворонков при его появлении встал и доложил, что следы Юрия Михасина найти ему удалось, но здесь, скорее всего, полный тупик – по некоторым данным, этот человек мертв. По словам капитана, он связался с райотделом того района, где, согласно регистрации, проживал Михасин. Коллеги по его просьбе пригласили участкового, но тот оказался из новичков и свой участок знал неважнецки. Пришлось созваниваться с прежним участковым, который уже несколько лет как вышел на пенсию.
Тот и рассказал историю Юрия Михасина. Некогда это был нормальный человек, отличный семьянин, трезвый и работящий. У него были жена и дети школьного возраста. Работал он на АЗЛК мастером, всегда числился в передовиках. Когда завод, отчасти по вине безграмотного руководства, отчасти происками иностранных конкурентов, искусственно обанкротили, как и сотни других заводчан, Юрий стал безработным. Сразу работу найти не удалось, в семье начались скандалы, он запил, и жена с детьми уехала от него к родителям. А он с какого-то момента пристрастился к игровым автоматам. Деньги брал у соседей. Вернее, у одного из соседей, который его ссужал, но под расписку.
Года два длилось это сумасшествие, но однажды сосед поставил вопрос о возврате долга, который составлял несколько сот тысяч рублей. Единственное, чем мог расплатиться Михасин, – его квартира. На том и поладили. Юрий отписал свою жилплощадь соседу, тот ее тут же продал, новый покупатель продал еще кому-то… Когда жена Михасина, спохватившись, попыталась вернуть квартиру, никаких концов найти уже не удалось.
А сам Юрий долгое время околачивался то возле Павелецкого вокзала, то на площади трех вокзалов. Минувшей весной в заброшенном, предназначенном к сносу доме поздней ночью вспыхнул пожар. Когда пламя потушили, пожарные в одной из комнат нашли пять обгоревших трупов, у одного из которых сохранился паспорт, поскольку лежал в металлическом портсигаре. По паспорту и было установлено, что это – не кто иной, как Юрий Михасин.
– М-да-а… Один конец обрублен начисто… – досадливо констатировал Лев и спросил у не менее раздосадованного Жаворонкова: – Чем еще, Валера, обрадуешь? Что по черной «Хонде», которая следила за «Скорой»?
Как оказалось, и здесь был полный тупик. Госномер машины компьютер обозначил как фальшивый, не существующий в базе данных ГИБДД. Попытка идентифицировать машину через камеры видеонаблюдения за городскими дорогами оказалась безуспешной. «Хонда» висела на хвосте у фургона «Скорой» не слишком долго. Как видно, ее пассажиры вовремя сообразили, что их обманули, поэтому машина быстренько свернула в какой-то глухой проулок. Более она в объективы камер не попадала – скорее всего, фальшивый номер был снят и авто продолжило путь со своим законным госномером.
– Ну ничего, не переживай! – Гуров ободряюще тронул Жаворонкова за плечо. – Как сказал один заяц, который всем давал советы: отрицательный результат – это тоже результат. Сейчас главные усилия надо положить на розыск «Ниссана» Свербицкой. Постоянно отрабатывать архивы камер видеонаблюдения. Думаю, хоть где-нибудь ее номерочек да засветится.
Выйдя из информотдела, он направился к своему кабинету. Дверь оказалась не заперта – там уже расхаживал Станислав, который включил чайник и доставал из стола начатую пачку печенья. Увидев Льва, он просиял многозначительной улыбкой и, вопросительно мотнув головой, поинтересовался с каким-то подтекстом:
– Ну, что там у тебя? Как общение с Факеем?
– Средней паршивости… – невозмутимо обронил Гуров, садясь за свой стол. – Результаты не ахти. Хотелось бы, конечно, гораздо большего.
Он вкратце рассказал о своем визите на улицу Камскую и о встречах с «деятелями искусств». Наполнив два чайных бокала кипятком и бросив туда по пакетику заварки, Станислав понимающе отметил:
– Ну, уж не совсем ты впустую съездил! Вдруг именно фоторобот этого Мишелло-Крысонова станет хорошей точкой опоры, опершись о которую мы, как Архимеды, перевернем мир? Ну, в смысле, дело? Если честно, то и мне особо похвастать нечем.
– Этого следовало ожидать. Я же тебе сказал, что Римма смотрит на мужиков как на неких монстров… – взяв бокал с чаем, безнадежно махнул рукой Лев.
Однако Стас на это лишь как-то непонятно ухмыльнулся и, вытряхнув перед ним на чистый лист бумаги полпачки печенья, вполголоса возразил:
– Смотре-ЛА! Теперь она мнения иного.
Замерев с поднятым бокалом в правой и печеньем в левой руке, Гуров от неожиданности даже закашлялся и вопросительно прищурился:
– Что, что, что? У вас с ней что-то было?..
Ничего не ответив, Крячко лишь многозначительно хмыкнул, мол, понимай как хочешь. Но, как видно, испытывая внутреннюю жажду поведать миру о «домомучительнице» фрекен Бок, он, не вдаваясь в пикантные подробности, рассказал-таки о своем визите на Кленовую.
