Он извинился, что заставил себя ждать. Его жена увела детей, оставив мужа и следователя одних. Разговор зашел об Авдонине, о магнитофоне, который тот обещал Юрию Васильевичу.
— Знаете, какая у меня мечта? — признался орнитолог. — Выпустить буклеты о птицах. Как выпускают журнал «Кругозор». Яркая цветная фотография, рассказ занимательный, может быть, какого-нибудь журналиста или писателя и тут же — мягкая пластинка с голосом данной птицы. Это же такой мир! То, что в большом городе не найдешь… И ведь многие из птиц исчезают. Канюк, например. Конечно, у меня скромная задача — собрать фонотеку пернатых Дальневосточного края. Но и это проблема. Техника не та. — Он показал старенький магнитофон «Весна». — Как увидел «Сони», который Эдгар Евгеньевич привез моему начальнику, Гаю, так прямо, как говорится, слюнки потекли. Набрался нахальства и попросил достать мне.
— Когда это было? — спросила следователь.
— Зимой. Эдгар Евгеньевич сказал, что постарается достать. Готовь, говорит, деньги… С другой стороны, отказать мне ему было неудобно…
— Почему?
— Я ему помогал. Так, по дружбе. Анализировал цикличные изменения погоды, графики составлял. Он хотел использовать их в своей докторской диссертации. Тема в какой-то степени связана с колебаниями климата и промыслом пушнины.
— Да, я слышала, — кивнула Дагурова, вспомнив брошюру, подаренную Авдониным Гаю.
— Сказал, что Уралов ему чем-то обязан и магнитофон будет… Летом Эдгар Евгеньевич привезет.
— Постойте, — перебила его следователь, — какой Уралов?
— Киноартист. Родион Уралов. С Авдониным сюда приезжал.
— Вы хотите сказать, что «Сони» должен был достать Уралов?
— Да. У него знакомство не то в «Березке», не то родственник — дипломат… Меня, честно говоря, это не касалось. Не расспрашивал.
— Какую сумму назвал Авдонин?
— Тысяча двести.
— Вы не интересовались, сколько такой магнитофон стоит в магазине?
Сократов с усмешкой покачал головой.
— А где вы видели такой в магазине? В комиссионке разве что… Был я в прошлом году в Москве. В комиссионке прямо у входа типчики предлагают «Грюндики», «Филлипсы», «Сони». Один завел меня за угол, хорошую машину показал. А цена! — Юрий Васильевич закатил глаза. — Три тонны…
— Три тысячи?
— С моими шестью сотнями там нечего было делать… Уверяю вас, тысяча двести — по-божески. Ведь новенький…
— Выходит, Авдонин не успел его вам передать? — спросила следователь.
Юрий Васильевич вздохнул так, словно ему напомнили о самом тяжком горе в его жизни.
— До сих пор не могу себе простить… Мне бы сразу пойти с ним! Побежать! — Он вдруг спохватился — Конечно, такое несчастье, а я о каком-то магнитофоне.
— Одно другого не касается, — сказала следователь. — А как вы узнали, что Авдонин привез вам магнитофон?
— Услышал, что Эдик здесь, сразу в контору. Еще бы, целых полгода ждал! Увидел он меня, улыбнулся сделал свой любимый жест… — Юрий Васильевич поднял руку над головой, соединив большой и средний пальцы. — Говорит: «Все о'кэй, старик!» Мне, как сами понимаете, невтерпеж. А чемодан у него в «академгородке»… Говорит, закончу срочные дела, вечером заявлюсь. Такое дело, мол, не отметить — грех… Очень ему нравились наливочки моей Ганны. — Сократов, видимо, имел в виду жену. Следователю она представилась Галей. — Ждали, готовились… — Он печально замолчал.
Оформив беседу протоколом, Ольга Арчиловна спросила: не возьмет ли Юрий Васильевич на себя труд составить для нее справку о состоянии погоды в заповеднике вечером в воскресенье, когда убили Авдонина?
— Ради бога, — ответил Сократов. — И вообще, если понадоблюсь вам, пожалуйста, в любое время.
Дагурова легла спать пораньше. Уже засыпая, она слышала, как пришла Аделина. Под самое утро ей снилось, что она идет с Виталием по только-только скошенному лугу. Резко пахло мятой, ромашкой, чебрецом. Ольга Арчиловна проснулась. А запах остался. Кто-то ходил по дому. Шаги были тяжелые, твердые. Аделина же всегда ступала мягко, бесшумно.
Ольга Арчиловна взяла полотенце, мыло, зубную щетку и вышла из своей комнаты. Дверь, расположенная у самого входа, была открыта настежь.
«Неужели Меженцев? — удивилась следователь. — Когда же он появился?»
Увидела она его уже после умывания. Из кухни с заварным чайником в руках выходил высокий крепкий мужчина с седой крупной головой. Он был в толстой клетчатой рубахе и в хлопчатобумажных брюках, заправленных в сапоги. Обветренное загорелое лицо, окладистая борода. На запястье цепочка с пластинкой из блестящего металла, какие Дагурова часто видела у молодых людей.
— Доброе утро, — произнес мужчина.
— Здравствуйте, — ответила Дагурова.
Он как-то неловко топтался на месте.
— У меня, понимаете, как раз чай… Не желаете?
— С удовольствием.
Ольга Арчиловна отнесла туалетные принадлежности и вернулась. Мужчина ждал ее у порога своей комнаты и гостеприимным жестом пригласил войти.
