Её взгляд взметается вверх, чтобы пересечься с его.
— Только счастливый в браке желает вернуться к своей жене, — Серсея останавливает механические движения своих рук, не отводя взгляда. В свете полуденного солнца его глаза кажутся почти прозрачными. — Так что же? Вы желаете вернуться к своей Кейтилин?
— Конечно, — и вот он, этот устойчивый контраст со всем, что поддаётся её пониманию: чётко, прямо, и до болезненного честно. — Может, и вам следует вернуться к мужу, Ваша Светлость?
Она позволяет лёгкой усмешке сорваться с губ, когда отворачивается от него. — Роберт скорее заметит пропажу одной из его гончих.
— Значит, вы несчастливы?
Простой, простой Нед. Брови Серсеи поднимаются в жесте иронии, но она не поворачивается, предпочитая прожигать взглядом окно у дальней стены.
— А вы, лорд Старк, оказывается, умеете видеть чуть дальше своего носа.
—…Роберт хороший человек, — говорит он.
В улыбке Серсеи нет и намека на тепло.
— Разве?
Конечно, Нед не отвечает. Как утомительно — продолжать и продолжать убеждать себя в заведомой лжи. Она пытается вразумить его: объяснить, что Роберт способен только разрушать, что Нед будет иметь дело с одними руинами да обломками. Он не слышит её сквозь толщу воды, в которую погружается сам.
Что ж с того? Пускай тонет дальше.
Ведь её восхищает мысль о нём задыхающемся; образ Неда, сражающегося за что-то, умоляющего о чём-то, возбуждает её, и тем лучше, если этот груз возложат её хрупкие руки. Серсее хочется от Неда чего-то, хочется его неудобства. Его ярости. Ей всегда хотелось изменить что-то навсегда, разбить на крохотные части, и благородный, честный, простой, скучный, потрясающий Нед — и есть та точка невозврата, которую она неосознанно желала пересечь.
— Меня учили убивать врагов, Ваше Величество, — говорит он хрипло, не сводя с неё взгляда, и это что-то меняет и в ней, двигает внутри что-то странное и важное. Вызов.
Тогда Серсея улыбается и произносит томно, как говорила бы любовнику:
— Как и меня.
