– Да, только меня учили различать, когда человек врет, а когда говорит правду. И она не врала.
– А твой детектор лжи никогда не ошибается? Я в этом не уверена. Мы знаем, что она любит играть в игры, Уинтер. Этим она и занималась вчера. Она хочет запутать тебя, и у нее это хорошо получается, между прочим. В любом случае, какая разница, убила она двоих или одного? Разве недостаточно того, что она убийца? Остальное – уже детали.
– Нет, это важно.
– Как скажешь. Ладно, давай дальше. Мы можем уверенно утверждать, что она где-то держала его живым много лет. Встает вопрос, где она его держала. Мне сразу представляется погреб.
– Мне тоже.
Они вышли из столовой и вошли в следующую дверь. Это была гостиная. Как и в столовую, сюда годами не ступала нога человека. Третья дверь вела на кухню. Там было чисто и прибрано. Тарелки, чашки, сковородки и другая посуда аккуратно хранились в шкафах и ящиках. Плитка на полу и рабочие поверхности сияли чистотой. Вся кухонная техника была также начищена до блеска.
– А вот этого я не ожидала, – протянула Мендоза.
Уинтер открыл холодильник и заглянул внутрь. Там была только здоровая еда, никаких вредностей: фрукты, йогурт, овощи для салата, свежий сок. Одна из полок была отведена под низкокалорийные готовые обеды для микроволновки. Упаковки были сложены аккуратной стопкой. Уинтер открыл упаковку молока и попытался оценить его свежесть, потом проверил овощи в нижнем ящике. Все было достаточно свежим, купленным в течение недели.
– Здесь она готовит, – сказал он, не оборачиваясь. Взяв помидор, он съел его в два приема и сразу же принялся за следующий.
– Ты что, с ума сошел?
– Я не завтракал, если помнишь. Кроме шоколадного батончика я так ничего и не съел.
– Я не об этом, как ты понимаешь.
Уинтер улыбнулся и продолжил есть помидор, не обращая внимания на недовольство Мендозы. Перекусив, он продолжил осмотр кухни. Во втором ящике, который он открыл, оказались скатерти. Они были чище и немного меньше, чем скатерть в столовой. В следующем ящике были свечи и подставки под горячее.
– Странно, – заметила Мендоза.
– Не особо. Думаю, Амелия все так же играет роль матери. По крайней мере, она это делала, пока был жив Юджин.
– А может, продолжает и сейчас.
Слова Мендозы вызвали в воображении Уинтера картину того, как Амелия сидит за столом, на ее тарелке – какая-то здоровая пища. Играет классическая музыка, она поднимает бокал, словно произнося тост пустому стулу напротив. Одинокая, но живая.
– Здесь скатерти меньшего размера. Они для стола на двоих.
– Думаешь, они ели вместе после того, как она заключила его в тюрьму?
– Такая вероятность есть.
– Так странно это все, – снова сказала Мендоза.
Противоположная от входа дверь вела в погреб. Мендоза и Уинтер вглядывались в темноту, и никто из них не проявлял рвения перейти его порог. Уинтер нагнулся и втянул ноздрями воздух.
– Вряд ли Юджин там, – сказал он.
– Запаха никакого нет, – согласилась Мендоза. – А может, он там, но он еще жив?
Уинтер включил свет и снова наклонился к лестнице.
– Есть кто-нибудь? – прокричал он.
Тишина.
– Ты убедилась? – спросил он Мендозу.
– Не совсем.
Уинтер начал спускаться вниз, Мендоза за ним. Ступеньки скрипели, но не прогибались. В погребе было как минимум на десять градусов холоднее, чем в кухне. Внизу он застегнул куртку до самого подбородка и спрятал руки в рукава.
На полках, занимавших две стены, было такое количество банок, что их хватило бы, чтобы год кормить среднестатистическую семью. На других полках валялись предметы, которые некуда было деть: мышеловки, фонарь, пустые банки, целая башня из металлических собачьих мисок, несколько коробок с батарейками.
Маленький квадратный морозильник – прямоугольный бы просто не влез в дверь – был набит готовыми обедами. Уинтер достал парочку – макароны с сыром и спагетти болоньезе, – посмотрел и положил обратно.
– Вот тебе и доказательство того, что она держала отца живым взаперти. Сама она есть бы это не стала. Если бы она этим питалась, то была бы в два раза толще, чем сейчас.
– Так где она его держала?
– Хороший вопрос.
Уинтер сделал полный круг по подвалу. Он был большой, но явно меньше периметра дома. Подойдя к ближайшей стене, он стал простукивать ее кулаком. Стена отзывалась достаточно глухо. Он стал простукивать следующую.
– Чем ты занимаешься, Уинтер?
– Проверяю, нет ли потайных комнат. Серийные убийцы их обожают.
За пару минут Уинтер понял, что стены – настоящие, и остановился у морозильника.
– Ладно, пойдем на второй этаж.
Вернувшись на кухню, Мендоза выключила свет на лестнице в погреб и закрыла дверь. Вместе они вернулись в коридор и поднялись наверх. Первая дверь вела в ванную, в которой было так же чисто, как и на кухне. Плитка, керамика и сантехника просто сверкали. Все говорило о том, что здесь живет женщина. Не было никаких следов пребывания мужчины – ни принадлежностей для бритья, ни дезодоранта, – зато стояло множество бутылочек с женскими средствами. И розовая зубная щетка. Как и сказал Кларк, она здесь жила одна.
