— Несомненно. Мы спрашивали у соседки, да и мать погибшей это подтвердила. В тот день она звонила с него много раз. Как знать, может, она просто выронила его или забыла где-нибудь, а может, его украли и она еще не успела заявить… Мы уже получили распечатку ее звонков. Если вы не возражаете, выходя, мы оставим ее в канцелярии.
— Хорошо. Но оставьте ее здесь, у меня в секретере, и до конца дня я подготовлю постановление. Для начала наберем номера обоих супругов. Родителей вы допросили?
— Да, разумеется, но коротко, учитывая тяжесть момента… Они не замечали, чтобы между супругами или у пары с соседями были конфликты. Однако имейте в виду, что мать женщины даже не знала о заявлении двухлетней давности о предполагаемом сталкинге. Значит, особого доверия между ними не было. Мы установили личности нескольких близких друзей и в ближайшие дни допросим их, дабы понять, что побудило Карло убить Гайю. А может быть, кто-то хотел убрать их обоих…
— Я запросил то давнее заявление. Там все изложено очень подробно: Карло был опасен, он следил за женой, подкарауливал и постоянно преследовал ее. Вам даже пришлось на какое-то время отобрать у него пистолет.
— Да, меня тогда здесь не было, я тратила время, возясь с паспортами в квестуре в Венеции… но Джимонди был. Он не запомнил факты и подробности, потому что мы каждый день получаем кучи заявлений о слежке и преследованиях. Но он все их читал и, думаю, сможет доложить.
Магистрат согласно кивнул. Инспектор прокашлялся, чтобы смягчить хрипоту заядлого курильщика, и отчитался о том небольшом расследовании пунктуально, хотя и чуть бестолково. Излишнее многословие — в уголовной полиции явление распространенное, и часто его усиливает и утяжеляет постоянное употребление непонятных технических терминов.
Пару лет назад, порывшись в эсэмэсках в телефоне жены, Карло обнаружил измену. В ярости он ушел из дома, но потом пожалел об этом и через несколько недель вернулся. Тем временем Гайя не стала его дожидаться и загорелась новой страстью. Когда бедняга Карло об этом узнал, он в буквальном смысле слова потерял голову. Следил за ней, угрожал на каждом шагу, оскорблял и пару раз даже пытался побить, но эта затея не удалась. А Гайя вдруг перестала появляться в комиссариате, а примерно через год забрала заявление (деяния по таким заявлениям редко наказуемы). С того момента все вроде бы нормализовалось. Пистолет был возвращен владельцу как необходимый инструмент для работы.
— Кто знает, что ему еще взбрело в голову… Есть уже результаты вскрытия?
— У нас пока нет результатов токсикологии, но я присутствовал на обоих исследованиях, — ответил Джимонди. — Нет никаких сомнений в том, что причиной смерти обоих стала та самая пуля. Похоже, что перед смертью у дамы был сексуальный контакт с глубоким проникновением, в том числе анальным. И везде остались следы спермы, готовой выполнить свою функцию. Впоследствии мы узнаем, был это муж или кто-то другой.
— Думаю, у него на руках сохранились следы пороховых газов.
— Вы совершенно правы: положительная проба с левой руки. К тому же мы выяснили, что он был левшой.
— Отлично. Дом опечатан и поставлен под наблюдение?
Тут снова заговорила Сабина:
— Совершенно верно. Мы сопроводили туда родителей, и они забрали фотографии и одежду супругов для похорон. Я вас не предупредила, потому что не хотела лишний раз беспокоить. Но служебная записка составлена, и я вам ее перешлю, так что всё в порядке. Следуя вашим указаниям, тела мы отдадим родителям завтра.
— Но вы, доктор, вовсе меня не беспокоите… И последнее: как насчет «былой страсти» супруги? Вы взяли объект под наблюдение?
— Да, конечно. Он служил фельдфебелем в небольшом крепостном гарнизоне. За это время успел жениться и был переведен на другое место службы. Насколько нам известно, сейчас он откомандирован куда-то за границу. Постараемся выяснить подробнее, но мне кажется, в этом направлении искать бесполезно.
— Какая продуктивность! Сказать по правде, я к такому не привык. Если появится подозреваемый, он еще до наступления вечера будет в наручниках!
— Вы же знаете, что комиссариат Париоли всегда на шаг впереди всех…
Все снова рассмеялись и поднялись, чтобы распрощаться. Прокурор проводил гостей к двери и, не дойдя до секретера, обратился к Сабине:
— Доктор Монделло, если не возражаете…
Оба полицейских обернулись.
— Да, доктор, я вас слушаю.
— Вы не будете возражать, если я украду у вас еще минуту? Это не займет много времени.
— А, это насчет того дела, что грозит зависнуть?
— Совершенно верно. Буквально секунду…
Сабина попросила напарника самого оставить запрос на данные у секретаря, и Джимонди, как всегда точный и безукоризненный, сделал прощальный жест рукой и удалился.
Вслед за Роберто она вернулась в офис и аккуратно прикрыла за собой дверь, а он успел уже усесться в кожаное кресло и теперь впился в нее жадными глазами.
— Я вас слушаю, доктор Плачидо.
— Знаешь, та фотография получилась какая-то смазанная… Дай на них полюбоваться. Или ты против?
— Нет, доктор. Я вовсе не против…
