– Обязательно, – ответила Миа и убрала телефон в карман.
Она снова вернулась в гостиную к фотографиям и, встав посреди комнаты, беспокойно вгляделась в них.
Йессика.
И Юнатан.
Неужели никакой связи?
Никаких отношений между ними?
Это она – связующее звено?
Потянувшись к столу за термосом, Миа налила себе кофе, отнесла чашку к стене и, поставив ее на полу, поменяла местами снимки, поместив девушку по центру.
Ханна?
Нет.
Она ведь в центре всего, разве нет?
Юнатан – ее брат.
Йессика – подруга.
Имя, написанное кровью.
Брат был свидетелем чего-то тем вечером.
Сделки по наркотикам.
Та же мотивация, что и у матери?
Только она ближе к Йессике, конечно.
Пьяный разговор.
Признание.
Слушай, Ханна, я должна сказать тебе кое-что…
Миа отошла на пару шагов назад и покачала головой.
Нет.
Не сходится.
Осушив чашку кофе, она снова переместила снимки.
Теперь в центре Притц.
Признался, что был у Йессики в субботу.
Признался, что знал ее и регулярно покупал дурь.
Солгал.
И не раз.
Тот взгляд, которым он наградил Мию.
Оценивающий, рассматривающий детали тела снизу доверху.
Но…
Нет, черт.
Почему слово «Юнатан» написано кровью?
А где был Беньямин тем вечером три года назад?
Миа подбежала к одной из коробок, покопалась в распечатках, но не могла найти его имени в отчетах.
Тогда он не был подозреваемым.
Его даже не допрашивали.
Он вообще был на острове?
Она потрясла термос, но он был пуст. Она быстро пошла на кухню поставить новый кофе.
Вернувшись в гостиную, Миа с удрученным видом застыла посреди комнаты.
Черт возьми, Миа.
Соберись.
Ты где-то близко.
Солнце уже опустилось за горизонт, на улице стало прохладнее, чем в маленькой гостиной.
Миа решительно покачала головой.
Ладно.
Все сначала.
Натянув свитер через голову, она быстро подошла к стене и сняла с нее все фотографии.
Холгер Мунк сидел на завтраке в отеле Юртен впервые со своего приезда. Не потому, что проголодался, а потому что его разбудил творившийся под окнами балаган. Монтажники работали до поздней ночи, и у Мунка было такое ощущение, что его номер находился прямо на каруселях, которые они собирали. Рано утром они возобновили работу, сопровождавшуюся звоном металла, криками и подбадриванием. Мунк не видел смысла лежать в кровати без сна. В ресторане он, впихнув в себя немного фруктов, пил уже третью чашку кофе. Перед ним на скатерти лежал блокнот. Мунк думал о том, что надо составить план получше. Сейчас в нем все выглядело слишком случайно. Можно ли следовать
Мунк встал подлить себе кофе.
– Уже четвертая?
За ним стояла Рут с подносом чистых стаканов, качая головой.
– Посмотрите, у вас уже руки трясутся.
– Спасибо, Рут.
– Кто-то должен о вас позаботиться. Знаете что, выпейте лучше чаю. Это будет полезнее.
Мунк улыбнулся и последовал ее совету. Отнес себе чай и, сев за стол, склонился над блокнотом.
Вчера ему звонил Людвигсен и говорил вежливо, но требовательным голосом.
– Как там идут дела, Мунк? Будет ли решение в ближайшее время? Вы уже обдумывали версию, что это не был кто-то из местных? Там же большой поток людей, особенно в туристический сезон, ты знаешь?
Да-да, спасибо.
Разумеется, он думал об этом.
И эта мысль привела его в ужас.
Любой приезжий.
Никакого отношения к жертве.
Случайно оказался там.
Мунк вздохнул и отложил ручку.
Понятно, что он был здесь не совсем как рыба в воде, но ведь они пока что ни в чем не ошиблись?
По крайней мере, Мунк ошибок не видел.
Просто ждать?
Нет.
Надо что-то придумать.
Наклоняясь к блокноту, Мунк заметил краем глаза чью-то фигуру за окном.
На улице стояла женщина.
Она смотрела на него через стекло и слегка махала ему рукой.
Он пытался вспомнить, откуда знает ее лицо, пока она шла к нему.
– Здравствуйте, вы Холгер Мунк, верно?
Это была женщина со светлыми волосами средней длины, с яркими тенями на глазах и красной помадой на губах, в легкой блузке с кружевным воротником и бежевой юбке до колен.
– Эстер Хюндстад, журналист-фрилансер.
Она протянула Мунку свою худую руку через стол с остатками фруктов.
– Можно мне?..
Она кивнула на стул и села, не дожидаясь ответа, положив фотоаппарат на стол.
