После такого его ответа молчание зеленоглазой следовательши основательно затянулись, и Гриша уже физически ощутил растущее в нем беспокойство. Еще с первых минут, после того как он переступил порог этого кабинета, Родькин проклял себя за то, что черт его дернул приволочься в милицию да, кроме того, и уговорить Безродного на такой же поступок. А ведь прежде, чем принять такое решение, Гриша всю ночь проворочался на постели, разрабатывая свой гениальный план. Узнав от ребят и от Нинки, что собираются проверять всех работников, чем те занимались в пятницу, он вознамерился предпринять ход конем, ясно осознавая, что его командировочное удостоверение – ерундовое алиби, если их с Безродным серьезно удумают проверять. Так он и сделал свой первый шаг к этому кабинету, пытаясь продемонстрировать свою гражданскую зрелость и тем самым сразу отвести от себя все подозрения. «Да, мол, действительно, мы были в командировке, но подвела машина, и мы вернулись. По приезду прослышали про беду, что постигла родную контору, и вот явились по первому зову родной милиции!»
– Естественно, Григорий Иванович, естественно, что добирались вы автомобильным транспортом, а не пешком топали. Мне нужно точнее: если на машине – то какая марка, какого она цвета, в какое время, а если автобусом – то каким рейсом и где ваши билеты? Ведь проезд вам оплатят. Вы, конечно, добирались на попутке… – зеленоглазая следовательша открыто усмехнулась.
– Именно на попутке, – автоматически подтвердил Родькин, а уж затем почувствовал, как от ее внимательного взгляда по его спине расползается холод. – Вы так и сыплете вопросами! – рассердился он. – Между прочим, хочу напомнить, что мы с товарищем прибыли к вам по собственной инициативе! Не посчитались с личным временем и со всем остальным, что намучились там с этой машиной до чертиков! До сих пор от суеты ноги гудят! Вы что, нас подозреваете?! – чуть не до крика возвысил он голос.
– Зачем так сразу, Григорий Иванович, да еще и с амбициями?.. – Обручева решила поиграть в кошки-мышки, чтобы поудобней уложить его на лопатки. – Здесь перед вами побывали трое ваших товарищей по работе, и никто не нервничал от наших вопросов. А как из задавать – это уж мои трудности.
– Да, извините, усталость, и, видимо, я не выспался, – вдруг резко изменил тактику Родькин. Внутренне он собрался в кулак, готовый к поединку, хотя энтузиазм, с которым он поначалу сюда шел, улетучился окончательно.
– Очень рада, что вы наконец настраиваетесь на серьезный разговор, – следовательша подарила ему обворожительную улыбку. – Вы вместе с шофером добирались в Татьяновск?
– Нет, он же не мог бросить машину…
– Скажите честно, когда вы возвратились из Волнистого Яра?
– В воскресенье, а время не помню, стемнело уже.
– То есть вечером, шестнадцатого числа? – уточнила Лена.
– Ну если воскресенье было шестнадцатое, то значит шестнадцатого, – съехидничал Гриша помимо собственной воли и лишь затем подумал, что наверняка себе же во вред.
– Ладно, приехали вы в город, добрались до дома, а дальше?
– Нет, я не заходил домой…
– А куда же?
– С подругой решил погулять.
– Григорий Иванович, вы или огромный шутник, или за дурочку меня принимаете! Только что говорили, что устали с дороги до чертиков и ноги гудят до сих пор! Да и действительно, пока пытались наладить машину, потом ловили попутку, наконец преодолели более ста километров, стемнело уже, а вы, конечно, голодный и небритый, – попыталась убедить она Родькина в нелепости избранной позиции. – Как-никак вам за сорок, и после такой неудачной поездки нет, чтобы спешить домой, вы гуляете до утра с какой-то подругой… Ну хорошо, как зовут вашу подругу и где она живет? Если вы сразу направились к ней домой – это еще будет правдоподобно.
– Нет, я не был у Нинки дома: она живет где-то у черта на куличках! – выпалил он очередную ложь, хотя женское имя Гриша не с потолка взял, а вспомнил в тот момент о пышногрудой, о том, как повстречались они в субботу на рынке.
– Вы Иванову Нину имеете в виду? – наобум сказала Лена и тотчас поняла, что попала в точку.
Лишь стоило Грише услышать эту фамилию из уст следовательши, как его мгновенно бросило в жар: «Следили! За мной следили! Надо срочно признаваться, что никуда мы с Безродным не ездили и крутиться как-то иначе. Точно эта крыса ничего толком не знает – если бы знала, то сидел бы уже я на нарах. Сказать, что случайно встретились с Нинкой, но что это меняет? За Нинку зацепятся, а там и на Яшина выйдут… Алик же и в тюрьме оторвет мне башку!»
И тогда Григорий Иванович почти заорал:
– Почему вы влезаете в мою личную жизнь?! Почему я должен рассказывать, где, когда и с кем проводил время?! Раз вы беспричинно мотаете из меня душу, то я ничего не видел, не слышал и ни черта не знаю!
