— Что еще ты видишь, Поттер? — заискивающе спросил профессор.
— О, еще я вижу Вас. Удивительно, что зеркало отражает окружающую среду, не так ли? — с выражением наигранного удивления на лице, произнес мальчик и прошествовал мимо учителя.
— Он лжет, — прорычали откуда–то из–за спины Квиррелла. — Покажи мне его. Живо.
Профессор медленно начал разматывать свой лиловый тюрбан, что носил, не снимая, весь год.
— Не раздевайся предо мной, ужасный человек! Я жить со зрением еще хочу, — словно на театральной сцене, сказал Гарри.
Квиррелл повернулся к Поттеру спиной, и тот увидел ужасную картину: на затылке профессора было лицо какого–то мужчины — серое и немного ссохшееся.
— О, а у кого–то тут раздвоение личности, — почесав затылок, сказал мальчик и достал палочку. — Кто Вы?
— Я Лорд Волдеморт, — произнесло лицо, будто бы пытаясь выбраться из головы. — Отдай мне Философский камень, мальчишка.
— Какой–какой камень? А по печени получить Вы не хотите? — поигрывая палочкой. — Ступефай! — четко произнес он, но в последний момент Квиринус успел увернуться.
— Круцио! — прокричал он, направляя палочку на Поттера.
Красный луч света ударил в грудь мальчика, но тот даже не шелохнулся. На лице профессора появилось удивление. Гарри стоял и смотрел на замершего преподавателя и не мог понять, что происходит.
— Что это сейчас было?
— Я пустил в тебя заклятие, которое должно было причинить тебе боль, — с недоумением ответил тот.
— Попробуйте еще раз, — снова почесав затылок, сказал рейвенкловец.
Красный луч вновь ударил в грудь мальчика, но ничего не произошло. Гарри задумался и попросил Квиррелла ударить каким–нибудь другим заклятием. Империо, которое должно было подчинить разум мальчишки, тоже не дал результатов, и Поттер снова впал в раздумья. Профессор смотрел на него с восхищением и тоже пытался понять, что именно происходит.
— Понимаешь, что это были самые темные заклятия магического мира, которые запрещены законом?
— Их всего два? Что–то как–то Вы не продвигаетесь в изучении магии.
— Их три. Готов ли ты узнать еще одно? — спросил Квиринус, в голове ликуя тому, что мальчик не знает этих проклятий.
— Да, можно, — произнес Поттер, убирая палочку в карман мантии.
Действие уменьшающего заклятия, наложенного на Осириса, подходило к концу и, по мнению Гарри, ему уже ничего не будет угрожать, если он отключится.
— Авада Кедавра! — прокричал профессор, направляя палочку на мальчишку.
Заклинание попало точно в цель, и рейвенкловца отбросило на несколько метров назад — к колонне, о которую он ударился головой.
Медленно проваливаясь в небытье, он видел, как рвется карман его мантии, и из него, во всей красе, перед преподавателем возникает трехглавая собака. Явно злая и жаждущая мести за то, что тот обидел его друга.
Пес в несколько прыжков преодолел расстояние и навис над Квиринусом, который был очень зол, так как животное закрывало доступ к Философскому камню. Истекая слюной, Осирис предупреждающе зарычал, но Квиррелл не обратил на это внимание — за что и поплатился — три громадных пасти разорвали его на несколько частей, оставляя после себя кучу крови.
Сознание Поттера в конец окутала темнота.
Гарри резко распахнул глаза и начал осматриваться. Он находился в своей комнате, в приюте, который так не любил. Лежал на старой, потрепанной временем кровати, думая о том, что все, что было — ужасный сон.
Ухмыльнувшись, он лег поудобнее и продолжил спать.
Бонус: лето с мистером Поттером
— А на небе только и разговоров, что о море…
— А на море только и разговоров, что о небе…
— А на земле… земля.
Гарри проснулся и, встав с кровати, начал потягиваться, чтобы размять затекшие мышцы. Немного отойдя ото сна, он почувствовал тяжесть на безымянном пальце правой руки. Подведя руку к глазам, он увидел широкое темно–серое вольфрамовое* матовое кольцо с небольшими серебристыми глянцевыми отступами по краям. Сняв его с пальца, мальчик узрел гравировку, на внутренней части. Надпись гласила:
Кольцо выпало из его рук и закатилось под кровать. Встряхнув головой, мальчик присел на коленки и начал выискивать его, но увидел кое–что другое: тряпичный рюкзак, тот самый, с которым он учился в Хогвартсе, из которого торчал небольшой кусочек синего галстука с серебристыми полосками.
Потянув вещь на себя, он начал рыться в безразмерной сумке и удивляться тому, что все, что было — не сон.
Когда он, наконец, добрался до передних карманов, то его взору предстал лист пергамента, исписанный изумрудными чернилами.
