Для евреев Черная смерть стала особенной трагедией, — так часто и жестоко их преследовали. Распространился слух о том, что некий еврей из Толедо разослал деньги каждой еврейской общине Европы, приложив к ним отраву, изготовленную из «христианских сердец, ящериц и василисков», и приказал вылить этот состав в колодцы и источники. Многие верили в это, хотя Папа Клемент и император Карл 1У опровергли обвинение. Евреев подвергали жестоким пыткам, вынуждая признаться в том, что они отравляли колодцы и занимались черной магией. Спастись было невозможно. Некоторые принимали христианство, но тогда их обвиняли в том, что совершенные ими преступления относятся к тому периоду, когда они еще были евреями, и приговаривали к жестокой казни. Чаще всего дело заканчивалось костром. В Мейенсе в гигантский костер бросили двенадцать тысяч евреев — мужчин, женщин и детей. Палачи проявляли поистине варварскую беспощадность, невиданную вплоть до эпохи Гитлера. Сочтя свое положение безнадежным, венские евреи заперлись в синагоге и по совету раввина покончили с собой. Только в христианской Европе было уничтожено 510 еврейских общин, а количество убитых исчислялось десятками тысяч, в других местах после чумных погромов выживал лишь один еврей из пяти.
Тем временем крысы спокойно расхаживали по улицам, оставаясь вне всяких подозрений. Пока евреев и других обвиняли от имени Господа и сжигали на кострах, крысы пробирались на груженные зерном суда, неся чуму в соседние порты: для них никто не устраивал карантина. Эпидемия охватила Норвегию, всю Скандинавию и Гренландию. Английские дети играли в похороны, распевая:
Мрачный оттенок этой детской песенки напоминает о Черной смерти: одним из первых симптомов болезни была красная сыпь на коже (розовые колечки), умирающим часто клали в карманы цветы, призванные заглушить запах смерти своим благоуханием (в кармане букет), а на последней стадии легочной чумы жертва постоянно чихала (пепел, пепел[3]), перед тем как упасть замертво.
Лишь к началу восемнадцатого века угасли черные огни второй пандемии, частью ее великого финала стала Великая Чума в Лондоне, разразившаяся в 1665 году и уничтожившая 70000 человек из 460000 населения столицы. Как писал Даниэль Дефо в своем «Дневнике чумного года», наибольший ущерб от эпидемии ощущался в перенаселенных домах, зараженных крысами (хотя сам Дефо и не видел связи между этими фактами), — там Черную смерть называли чумой бедняков. Впрочем, Дефо упоминает о том, что чуму, вероятно, можно связать с крысами, однако этот намек сделан довольно невнятно и не упоминается историками. Рассказывая об уничтожении собак и кошек, Дефо объясняет, что люди считали их разносчиками чумы, «переносящими болезнь в своей шерсти». После этого он сообщает, что «для уничтожения крыс и мышей были использованы все существующие средства, люди раскладывали мышьяк и другие яды, изведя их невероятное количество». Эти строки дают понять, что крыс и мышей также считали переносчиками чумы, — дневник Дефо содержит первое известное упоминание этого факта.
