Давно приставал ко мне сынишка: принеси да принеси из лесу ежа. Они в школе живой уголок устроили: есть кролик, ящерица, воробей, даже морскую свинку где-то достали. А вот ежа нет. Раза два всем классом в лес ходили, да разве его скоро найдёшь? Вот сынишка и пообещал товарищам, что я обязательно поймаю. Я, мол, знаю, где какая птица, какой зверь прячется.
Пожурил я сына за поспешное обещание, которое может остаться и невыполненным, да делать нечего. Пришлось искать ежа. Правда, специально за ним я не ходил. Отправлюсь на охоту или рыбную ловлю, ну и про ежа помню: может, по пути встретится. А оно всегда так бывает: когда чего не надо-попадается, а когда ищешь - не найдёшь.
Прошлой осенью ходил я к дальнему лесному озеру за окунями. Тихо и светло бывает в лесу ясным осенним днём. Светло оттого, что листья осыпались и больше не затеняют землю, а тихо потому, что и ветер не шумит кроной, и птиц не слышно - они уже улетели на юг. Стволы деревьев подпирают небо, будто колонны. Между ними по-стлан мягкий ковёр из сухих листьев. Изредка попадаются молодые дубки с ещё не опавшей листвой. Освещённые солнцем, они вспыхивают в просветах между стволов, словно зажжённые факелы. И эхо. гулкое, раскатистое, блуждает в лесу тоже, как в большом пустом здании.
В таком лесу далеко слышен каждый звук. Скачет ли заяц или осторожно крадётся лисица - нет-нет да и хрустнет сухая ветка, зашуршат опавшие листья.
Слышу и я: кто-то бежит под кустами лещины. Топ-топ-топ… Присел на корточки, чтобы под ветки заглянуть. Вижу: прямо на меня катится возок, доверху нагруженный листьями. Точь-в-точь, как телега с сеном. Только величиной-то этот возок с шапку и движется он сам собой, без лошади.
- Ежик!-догадался я.- Тащит сухие листья в нору на подстилку.
Ежу очень удобно собирать листья. Найдёт местечко, где их побольше. растопырит иголки - и ну кататься, с боку на бок переваливаться. Листья и накалываются на его колючки. Встанет на лапки ёж. а его под листьями и не видать. Гак и бежит он в золотой одежде в свою нору.
Почуял меня ёж - остановился, припал к земле. Только листья шевелятся на его взъерошенной спинке.
Это было до того, как сын попросил ежа. к тому же я шёл к озеру, и брать зверюшку было не с руки. Ну и уступил ему дорогу.
Попадись он мне теперь - накрыл бы шапкой и в рюкзак! Но вот беда: хожу-хожу. а он всё не попадается. Едва я вечером на порог, а сын уже вопросительно смотрит: принёс?
- Нет, не принёс,- говорю.
Не надо было обещать! Нехорошо получается. Последняя надежда на следующее воскресенье. Если и тогда не встречу, там уже холода начнутся, все ежи по норам спрячутся до весны.
Очередной выходной день я ожидал с не меньшим нетерпением, чем сын. Охотничий азарт взял. Впервые отправился специально за этой колючей дичью. Проходил полдня, заглядывал под каждое корневище, под каждую кучку валежника - нет ежа! Рассердился, даже по зайцу стрелять не стал, когда он из-под напиленных поленьев выскочил.
Повернул я домой. Чтобы быстрей идти, выбрался на железнодорожную насыпь. Шагаю по шпалам, а сам всё про сына вспоминаю. Сейчас открою дверь, а он - скок навстречу: «Принёс? Эх ты. охотник!»
Прошёл переезд. Скоро и лес должен кончиться, завиднеется город. И вдруг впереди между рельсами вижу, какой-то серый клубок катится, не прямо, а зигзагами: то к одному рельсу, то к другому жмётся и так ловко через шпалы прыгает. Снял я ружьё, прибавил шагу. Клубок ещё быстрее покатился. Я - бежать. Он тоже прибавил ходу. Чего бы ему через рельс не перепрыгнуть? Откос высокий, враз скатился бы, только его и видели.
Но серый клубок не думал сворачивать. Наконец нагнал я его. Да ведь это же ёжик! Вот выручил, вот спасибо тебе, глупенький ты зверюшка. Припал ёж в углублении между шпалами, ощетинился. А бока так и вздымаются, колючки так и ходят. Видно, запалил я его. А перепрыгнуть через рельс не догадался, не видел края, что ли? Наверное, на переезде переходил пути, да я помешал, он и угодил между двух рельсов. Накрыл я ёжика шапкой и сунул в рюкзак. А потом сбежал с насыпи в лес, набрал побольше листьев и набил ими мешок. Думаю, передам сыну пленника вместе с листьями. Пусть устроит ему настоящее гнездо.
Сына дома не оказалось: он не ожидал меня так рано и пошёл^ к товарищу. Ну ладно, думаю, так ещё лучше. Придёт, а ёж уже будет бегать по комнате.
Налил я в блюдечко молока, накрошил в него булку, а рядом кусок сырого мяса положил. Выбирай, ёжик, что понравится! Но ежишка даже не взглянул на лакомства. Посидел тихонько взъерошенный, потом высунул из-под колючего чуба остренькое рыльце и затопал под шкаф.
В кухне света не стали зажигать, чтобы не беспокоить зверюшку, а сами перешли в столовую, закрыв за собой дверь.
Пришёл сынишка, увидел на полу рюкзак с листьями, рядом блюдечко с молоком, запрыгал, забил в ладошки:
- Принёс! Принёс! Ну-ка. покажись, ёжик, какой ты? Пап, где же ёжик?
- Под шкафом,- сказал я, включая свет.
- Нету.
- Ну как нету? Туда побежал. Тебе просто не видно.
