И в Землю семя посадил…. От плевел Он их отличил
И властью высшей наградил…. Одно зерно вернулось в сени
Другое в пекле проросло и в мире обличило зло…
И перстень алый, что был дан, как всемогущий ятаган
Богиню черную хранил и силой деву наградил…
Но Три главы терпеть не смели
Что кто-то высшей взяв удел, оставил их у мелких дел…
Огнем, мечом, забвеньем, ложью травили падший тот цветок
Но лишь срубили лепесток, а корень крепко тот стоял
И мудрость древнюю вбирал, лелея час расплаты горькой…
Как песнь в терновнике сладка, так месть ее будет страшна…
Ей Бездна тайну подарила, устав в зеркальный обратила.
Нашла она подсказку там, где, Трем, неведомого главам.
Как только Змей повержен будет, избранник Бога ей послужит.
Любовь оковы разобьет, порядок новый возведет…
Избранник перст преподнесет и тут же ангел воспает…
И белый свет со тьмой сольется и эрой новой обернется
И солнце скроется с небес и…
Лилит внезапно замолчала и, глядя на истекающего кровью астролога, задумалась. По ее лукавому взгляду можно было предположить, что она подбирает рифму. Но вот, на лице демонессы появилась довольная улыбка и она сказала:
– И миром завладеет «Бес»… Ведь ты так меня назвал?
Умирая, Юкио чуть слышно прошептал:
– У тебя ничего не получится.…
– Глупец, Вселенная бесконечно щедра на подсказки и обходные пути, – произнесла Лилит над бездыханным телом и, взмахнув крыльями, исчезла.
Тем временем, Нагорный почувствовал, как сильный световой удар обжег ему грудь. Неведомой силой оторвало его от земли, и понесло в неопределенном направлении по извилистому туннелю. Словно лист, сорвавшийся с дерева, закружило его в потоке вихря. Вспышки света стали более частыми и продолжительными. Наконец, ощутив под ногами почву, Влад испытал нестерпимую слабость и боль во всем теле. Последние силы оставили его и он упал навзничь. Наступила тишина… Свежий ветер навивал прохладу и запах сопревших плесневелых водорослей. Вокруг была непроглядная темнота. Откуда-то сверху доносился монотонный звук капели. Влад на ощупь старался распознать, на чем лежит. Это оказался огромный сырой валун, покрытый мхом. Понемногу глаза привыкли к темноте. Из дальнего угла брезжил тусклый свет. Его сияние, рассеиваясь во мраке, позволяло различать лишь нечеткие контуры их нынешней обители. «Но как такое возможно? Уж не новые ли это галлюцинации?».
– Мы на месте, – произнес Тикамацу и громкое эхо, подхватив слова, тут же разнесло их в пространстве.
– Что это было? Можно заранее ознакомиться со списком «развлечений»? Так мы психологически настроится на программу. Иначе в следующий раз, боюсь, не выдержу шоу. Меня чуть наизнанку не вывернуло, а глаза, словно песком набиты. Черт бы вас подрал! – приподнимаясь с земли, ворчал Чернов. – Влад, с тобой все в порядке?
– Жив, только глаза больно…
– Это не смертельно. Эссенциальная куриная слепота, временно возникшая вследствие резкого воздействия яркого света на сетчатку глаза,– объяснил Тикамацу. И достав из сумки небольшой тюбик, закапал себе глаза. После, на ощупь, протянул его Глебу, – держи, средство от гемералопии.
Взяв в руки лекарство, Чернов с недоверием уточнил:
– Какой еще гемар? Если это еще какая-то дурь, то я пас. С меня на сегодня хватит…
– Обычные глазные капли, – раздраженно пояснил Тикамацу. – Если не хочешь, не бери…
Друзья поспешили воспользоваться средством. Лекарство быстро подействовало, но легкая слепота все еще оставалась.
– Что это за развалины? Когда декорации успели поменять? И
почему нет света? На электричестве что ли экономите? – протирая глаза, продолжал возмущаться Чернов.
– Вам никто не обещал комфортабельный отель, – ответил помощник и, распаковав свое снаряжение, включил фонарь.
Луч прожектора медленно заскользил по стенам подземелья. Неровные края окаменелостей, на которых кое-где висели водоросли, имели ярко красный оттенок. Все свидетельствовало о том, что они находились в пещере или морском гроте. Неожиданно в свете фонаря что-то зашевелилось. Стая летучих мышей, встревоженная ярким светом, с пронзительным писком взметнулась вверх. Пернатые несколько раз облетели подземелье и всей стаей скрылись в тоннелях пещеры.
Влад на дух, не переносящий летучих мышей, нервно вздрогнул и брезгливо поежившись, обратился к японцу:
– Что это за чертовщина вокруг?
Тикамацу был непоколебим. Он держался собранно и уверенно, как и подобает человеку, претендующему на роль командира. Помощник поднялся с земли и, отряхиваясь, сказал:
– Мы на месте проведения операции. Как только атака штурмовиков была отражена, нас перебросили на этот остров.
Друзья недоумевали, каким образом они переместились из особняка в этот грот и сейчас, обступив Тикамацу, в формате русской нецензурной брани, пытались докопаться до истины. По недоумевающему взгляду японца было ясно, что из всего услышанного, кроме «твою мать», он ничего не понял. Влад решил повторить вопрос, избегая при этом специфических идиоматических выражений русского языка:
– Каким образом «нас перебросили»? Что-то я не припомню, чтоб мы пользовались транспортом…
