И из него зазвучала какая-то бурная музыка. Тут все сразу покатились с хохоту, просто животики надрывали, стонали от смеха; из-за этого дикого шума уже не слышно было никаких звуков. Слон стоял совершенно спокойно. Только в глазах его горело плутоватое выражение.
А когда все стали потихоньку затихать, из слоновьего рта снова раздался чуть приглушённый, но отчётливый голос:
«Быстрые подскоки на месте, раз-два, три-четыре…»
А в толпе, между прочим, было очень много мальчишек и девчонок, и когда они услышали про подскоки, так прямо завизжали от радости. И, не откладывая в долгий ящик, с ходу включились в это дело: раз-два-три-четыре… Они здорово скакали. И визжали, и орали, и выкидывали разные коленца. Ещё бы! Кому же не охота поскакать под слоновью команду? Тут всякий заскачет. Лично я заскакал в ту же секунду. Хотя я прекрасно понимал, что кому-кому, а мне тут меньше всех надо скакать и радоваться. Мне, скорее всего, надо было плакать. Но вместо этого я, знаете, подскакивал, как мячик: раз-два-три-четыре! И выходит, что у меня же стянули радиоприёмник и я же от этого удовольствие получаю. А между тем занятия всё продолжались. И слон перешёл к следующему упражнению.
«Руки сжать в кулаки, махательные и толкательные движения. Раз-два-три!»
Ну конечно, тут началось светопреставление. Просто чемпионат Европы по боксу. Некоторые мальчишки и девчонки совершенно серьёзно вошли в аппетит и давай так друг друга волтузить, что только перья полетели. А одна проходящая мимо бабушка спросила у какого-то старичка:
– Что здесь происходит? Что за драка?
И он ответил ей шутливо:
– Обыкновенное дело: слон физзарядку проводит с населением.
Бабушка только рот раскрыла.
Но тут Шанго Махмудович вдруг замолчал, и я понял, что мой приёмник всё-таки сломался в его животе. Конечно, попал в какую-нибудь слепую кишку – и прощай навек. В эту же секунду слон посмотрел на меня и, грустно покачивая головой, но с большим намёком, пропел:
«Помнишь ли ты, как улыбалось нам счастье?»
Я прямо чуть не заплакал от горя. Помню ли я?! Ещё бы! Ещё секунда – и я бросился бы на него с кулаками. Но тут возле него появился человек в синем халате. В руках у него были веники, штук пятьдесят или больше, и он сказал слону:
– Ну-ка, ну-ка, покажи-ка, что у тебя играет? Но только тихонько, тихонько, а я вот тебе веничков принёс, на-ка, покушай.
И он разбросал веники перед слоном. Шанго Махмудович очень осторожно положил у ног человека мой радиоприёмник. Я крикнул:
– Ура!
Остальные кричали:
– Бис!
А слон отвернулся и стал жевать веники. Служитель молча подал мне радиоприёмник, – он был тёплый и заслюнявленный.
Мы с папой поставили его дома на полку и теперь включаем каждый вечер. Как звучит! Просто чудо! Приходите слушать!
Наша преподавательница литературы Раиса Ивановна заболела. И вместо неё к нам пришла Елизавета Николаевна. Вообще-то Елизавета Николаевна занимается с нами географией и естествознанием, но сегодня был исключительный случай, и наш директор упросил её заменить захворавшую Раису Ивановну.
Вот Елизавета Николаевна пришла. Мы поздоровались с ней, и она уселась за учительский столик. Она, значит, уселась, а мы с Мишкой стали продолжать наше сражение – у нас теперь в моде военно-морская игра. К самому приходу Елизаветы Николаевны перевес в этом матче определился в мою пользу: я уже протаранил Мишкиного эсминца и вывел из строя три его подводные лодки. Теперь мне осталось только разведать, куда задевался его линкор. Я пошевелил мозгами и уже открыл было рот, чтобы сообщить Мишке свой ход, но Елизавета Николаевна в это время заглянула в журнал и произнесла:
– Кораблёв!
Мишка тотчас прошептал:
– Прямое попадание!
Я встал.
Елизавета Николаевна сказала:
– Иди к доске!
Мишка снова прошептал:
– Прощай, дорогой товарищ!
И сделал «надгробное» лицо.
А я пошёл к доске.
Елизавета Николаевна сказала:
– Денис, стой ровнее! И расскажи-ка мне, что вы сейчас проходите по литературе.
– Мы «Полтаву» проходим, Елизавета Николаевна, – сказал я.
– Назови автора, – сказала она; видно было, что она тревожится, знаю ли я.
– Пушкин, Пушкин, – сказал я успокоительно.
– Так, – сказала она, – великий Пушкин Александр Сергеевич, автор замечательной поэмы «Полтава». Верно. Ну, скажи-ка, а ты какой-нибудь отрывок из этой поэмы выучил?
– Конечно, – сказал я.
– Какой же ты выучил? – спросила Елизавета Николаевна.
– «Тиха украинская ночь…»
– Прекрасно! – сказала Елизавета Николаевна и прямо расцвела от удовольствия. – «Тиха украинская ночь…» – это как раз одно из моих любимых мест! Читай, Кораблёв.
