Забыв обо всем на свете, не замечая бегущих минут, я мог простаивать перед витринами, где выставлялись товары для художников, любуясь радугой оттенков, острыми грифелями карандашей, изучая названия на тюбиках с красками, как пароли, открывавшие дверь в страну мечты…
— Может в «Планету» заскочим… — громкие голоса, непрошенными гостями вторглись в мои размышления, возвращая в реальность. Похоже, у компании было настроение проветриться. «Планета», недавно открытый неподалеку торгово-развлекательный комплекс был любимым местом тусовок всей местной молодежи. Я тоже изредка бродил там без особой цели. Син, обведя глазами своих вассалов, снисходительно заметил:
— Да, можно пройтись. Кстати, кто в курсе, там веники продают? В смысле цветы, — поправился он, в ответ на обескураженные взгляды. Однако! С чего вдруг в нем такая галантность проснулась? Как-то не замечал я, чтобы он баловал Розу особыми знаками внимания. Ее, кстати, с ними не было. Значит, ждет сегодня супергерл сюрприз и праздник. Может, хочет загладить перед подружкой свое хамское поведение? Последние несколько дней Син был какой-то уж слишком злой и дерганый. Даже Тедди, который жил с ним в одной комнате и имел официальный статус лучшего друга, не рисковал ему возражать, а лишь невнятно ворчал про себя: «когда же это кончится» и старался держаться от Сина подальше.
Роза же напротив, как тень всюду следовала за ним. Стремясь угодить, смеялась каждой его, даже весьма сомнительной шутке, преданно заглядывала в глаза, соглашаясь со всем, что он говорил, и все норовила задеть его то бедром, то грудью. Не знаю почему, но Син не велся на провокации. Может, играл на людях роль крутого мачо, не склонного к сентиментальности, особенно со слабым полом. Хотя со своей девчонкой мог бы и поласковее быть. Син, что и говорить, — красавчик, но и Роза была не лыком шита, вся такая из себя «секси». Все у нее было очень: очень длинные ноги, очень короткие юбки, очень пышные формы, очень глубокие декольте. И смех, тоже очень громкий. Хотя Син и не давал ей много поводов для радости. Но она не сдавалась, терпела, даже когда он, в ответ на ее попытки прижаться к нему, цедил с плохо скрываемым раздражением: «отвали». Зря он так, конечно. Они были хорошей парой, такой эффектной, прямо король с королевой. А может, такие как Син просто не способны испытывать по-настоящему глубокие чувства к другим представителям рода человеческого. Им достаточно себя, любимых. Интересно, каково это, быть влюбленным в самого себя? Наверное, если бы у меня была такая внешность, как у Сина, я бы целыми днями просиживал перед зеркалом, строя самому себе глазки. Это шутка. Довольно глупая, я знаю. Тем временем, Син, соскочив с подлокотника кресла, направился к выходу, остальные, возбужденно галдя, потянулись за ним.
— Эй, Птицу, забыли, — воскликнул Тедди.
— Не-не, не буди. Пусть спит, — сказал вдруг Синклер, — а то будет опять ворчать всю дорогу. Мы все равно ненадолго.
И засмеялся. Он вообще выглядел необыкновенно довольным, как сытый кот. Очевидно, Птицей был тот, чья макушка виднелась за обшарпанной спинкой старого кожаного дивана. Я еще не всех здесь знал. После их ухода стало так хорошо, тихо и спокойно. Лишь едва слышно сопел невидимый мне Птица, да бубнил негромко телевизор. Я вновь углубился в размышления, прервал которые легкий шорох. Это завозился на диване, просыпаясь, забытый дружок Сина. И спустя какое-то время передо мной предстало существо, которое я поначалу принял за невысокого, худощавого парнишку. Но заблуждение быстро рассеялось. Это, была девчонка с узким бледным лицом, обрамляла которое копна темных, растрепанных волос. Глаза у нее были большие, странного цвета: синие с чернотой, в ореоле густых, круто изогнутых ресниц. Причем реснички были разной длины и словно перепутаны между собой, так что хотелось их потрогать, ощутить, как они будут щекотать кончики пальцев. В общем, очень симпатичные были глаза. По носу и щекам рассыпались пестрые разнокалиберные веснушки, будто в лицо ей брызнули охрой. Одета девчонка была в мешковатые серые джинсы, свободную белую футболку с изображением волчьей морды, поверх узкой черной майки, видневшейся в чересчур большом вырезе.
— Привет, — сказала она приятным, немного хриплым спросонок голосом. — А где все?
Сонно поморгала и зевнула, прикрыв узкой ладонью рот.
— В «Планету», кажется, пошли.
— Даже не разбудили, — девчонка досадливо поморщилась, потом вздохнула и представилась: Я Птица, а ты?
— Я, …
— Постой, — тут же перебила она, — сама догадаюсь. Ты — Хьюстон?
— Да.
Она запрыгнула на другой конец широкого подоконника и с доброжелательным любопытством уставилась на меня. Я почувствовал, что начал краснеть.
— Ты ведь новенький? С Йойо живешь? Он странный, да? Ребята про тебя говорили. Уже освоился? — сыпала Птица вопросами, легко перескакивая с одной темы на другую. — Не такой уж ты и толстый.
Я едва не поперхнулся, лицо обдало жаром.
— И не похож на дебила.