– Благодарю, Масао-сан, все изменения пошли мне на пользу. У меня есть любимое дело, дом, семья, сын и это рыжее беспокойство, принесённое из прошлой жизни. И за него я тебе сильно благодарен!
– Поговорим о тебе! – Масао явно был доволен своим выбором старосты. – Продление дороги, как мне сказали, было твоей идеей?
– Да, это так, Масао-сан.
– И после этого деревня начала разрастаться, и всё больше молодежи стало оставаться здесь, а не уходить в город. Я считаю, что это всё – твоя заслуга. Я доволен тобой. И я подумываю о строительстве моста – надо запахивать новые поля, чтобы работы хватило всем, а значит и урожай увеличится, и вывозить его удобней будет не через переправу, а по надёжному и широкому мосту.
– Но моя дорога упёрлась в засохшую протоку с камышами, у нас это место считается непроходимым, Масао-сан.
– Над этим стоит подумать. Возможно, нужно будет снять волов с пашни, сжечь камыш, а протоку просто засыпать землёй. Или докупить новых волов, специально для строительства? А, когда мы построим мост, то твоя дорога пойдёт вдоль берега мимо него, дальше. А каким ты видишь будущее своего сына? – спросил вдруг Главный Хозяин.
– Мы ещё не думали об этом, – удивленно отвечал Кеншин. – Работы в деревне много. Но лучше, наверно, если он решит это сам?
– Решит сам. Ты тоже решал сам. Верней не решил, а согласился, когда я сделал тебе предложение. И, как видишь, не прогадал. Позови его, я хочу расспросить его кое о чём.
Когда отец позвал сына со двора, а мать на ходу пригладила его встопорщенные вихры, Масао задал вопрос:
– Тебе было страшно, когда ты бросился сегодня в реку?
– Да, господин. Но Хизачико так молил о спасении, что это было сильнее моего страха. Тем более, что это я сам подверг его такому испытанию.
– А что ещё ты чувствовал в те минуты? – Масао хитро прищурился.
– Я? – Таро посмотрел на отца и понял, что можно говорить всё, что думаешь, как на духу. – Я сначала обрадовался, что не упустил из виду плот, и Хизачико уже на берегу. Потом испугался, что мама будет ругать меня за испорченную одежду. А потом…
– А что потом? – настаивал Главный Хозяин.
– А потом я почувствовал жгучую обиду, что уже не успею на торжественную встречу почётного гостя, а такие события не часто случаются у нас в деревне, – честно признался Таро.
– Значит, обо мне ты вспомнил в последнюю очередь? – всплеснул руками Масао.
– Ну, вы же не тонули! – ответил Таро, и Главный Хозяин громко расхохотался.
– Раз твой сын так хорошо понимает язык животных, то не выбрать ли ему своим делом заботу об их здоровье? Что ты скажешь о своем надсмотрщике волов? Не стар ли он уже?
– Он прожил долгую жизнь, но ещё крепкий и надёжный работник, – отвечал староста. – И надеюсь будет таким ещё много лет, Масао-сан. Я не хочу лишать его места в угоду своим интересам.
– Ну, интересы-то, положим, обсуждаются не твои, а мои, – снова прищурился Масао. – Я велю ему присмотреться к твоему мальчику, пусть начинает учить его тому, что знает сам. А годика через два присылай сына в город – я позабочусь об его образовании, а потом верну сюда обученным и полным новых знаний. К тому времени, я думаю, как раз и придёт срок, а? И нынешний надсмотрщик сможет уйти на заслуженный покой? Ты согласен, Кеншин?
– А это – соответствует моим желаниям, – отвечал староста Главному Хозяину с поклоном.
Через несколько лет родители собирали своего выросшего сына в дорогу. Мост ещё не был достроен, и Таро уходил по старой дороге через брод. В этот день сильно постаревший Хизачико впервые не смог запрыгнуть на свою любимую крышу. Лапы его только чуть царапнули соломенное покрытие, и он соскользнул вниз, на землю. Он тут же сделал вид, что не очень-то ему это было и нужно, и что он гордо удаляется по своим делам, хотя в душе зрело недоумение – это было видно по его обиженным глазам. Таро, который был теперь выше своего отца, догнал уходящего кота и легко подсадил его на привычное место. Хизачико не стал провожать Маленького Хозяина, опасаясь, что сам не сможет потом взобраться обратно, а только наблюдал за тем, как Таро уходит всё дальше и дальше.
Когда ещё только начинали строить мост, Хизачико побежал было по привычке помогать работникам, но дойдя до места, где раньше был его личный рубеж любовных побед, увидел, что камышей больше нет и почувствовал неприятный запах гари. Вокруг сновало множество людей, гораздо больше, чем при строительстве хижин, все они были незнакомыми, громко разговаривали или даже кричали друг на друга, а на Хизачико совсем не обращали внимания. Волы с тяжёлыми повозками замесили землю под ногами в жирную грязь, а самое главное – нигде не было видно залежей золотой соломы. И Хизачико потерял к строительству всяческий интерес.
