В тот скорбный вечер небо окрасилось в кроваво-красный цвет от огромного пожара.
Дымилась сгоревшая хижина, дымилась и трещала, как если бы этим неторопливым потрескиванием хотела попрощаться с девочкой, которая стояла, бледная, ужасаясь тому, на что смотрели, не отрываясь, её глаза.
Казалось, её мысли тоже следовали за струйками дыма, что поднимались над скромной лачугой, бывшей её домом.
Дымилась сгоревшая хижина, дымилась и потрескивала, и девочка молча смотрела на пепелище.
Палермо 1883
