Тогда как же, черт подери, ты сюда попал?
Пришел, ответил я.
Пфф!
Я пожал плечами.
Откуда пришел? От шоссе?
Дальше.
Что значит – дальше?
Неважно, ответил я и подумал, что и так уже выболтал слишком много. Никаких намеков на Монктон, ни в коем случае – мало ли кого там может знать этот чудак.
Значит, ты угнал машину? Сколько тебе лет, мальчик?
Не крал я никаких машин, сообщил я.
Для меня это не имеет значения, я не закон. Я вижу, в каком ты состоянии.
Я прошел пешком. Всю дорогу.
Всю дорогу откуда?
Я перевел взгляд со старика на золу и угли, на муравьев, сбежавшихся на крошки.
И меня ты нашел совершенно случайно. В такой вот затерянной глуши.
Я даже не подозревал, что тут кто-нибудь есть, ответил я.
Что за игру ты ведешь?! Разгорячился вдруг старик. Зачем ты здесь? С какой целью?
Это мое дело, заявил я как можно резче и приготовился драться. Прикинул – старик стар, а я молод; к тому же он сидит, а я до сих пор стою. Если он шагнет ко мне, ударю его первым.
Видишь ли, теперь это и мое дело тоже.
А вот и нет.
Суть в том, что ты откуда-то пришел.
Не важно, мать его, откуда.
И ты куда-то направлялся.
Господи, да кого это колышет?!
О, я бы сказал – нас обоих.
Старый придурок опять заулыбался, подцепил куском проволоки лепешку и пристроил ее на двух прутиках остывать. Потер серебристые усы. Я никак не мог его раскусить. И не знал, что мне делать – то ли дышать спокойно, то ли оставаться на стреме. Единственным оружием старика была проволока, но он уже отложил ее на землю, почесал голову обеими руками и вздохнул.
Ну что ж, произнес наконец. Если это и есть твоя история, то тебе не хватает то ли воображения, то ли великодушия. Не история, а так – серединка на половинку. Ни начала, ни конца. Ты разочаровал меня.
Мне нужна была соль, брякнул я сам того не желая.
О? Соль, значит?
Соль, чтобы хранить мясо. Только и всего. Я заметил ваш дом и пришел на него глянуть.
На меня глянуть.
Слушайте, я вам не враг. У меня тоже было оружие, вы в курсе. Я мог бы наделать дел, если б хотел.
А ты не хочешь?
Нет.
Ты думал выстрелить, я совершенно уверен. Но ты сдержался. Это навело меня на мысль. Возможно, у тебя для меня послание?
Посланий нет.
А, смягчился вдруг старик, озадаченный и немного разочарованный. Посланий нет.
Я не хотел вас напугать.
Что ж, значит, ты – загадка, сказал он и, разломав лепешку, протянул мне половину. Только загадками я сыт по горло.
Я ел свой кусок медленно, хотел доказать ему – я не какой-нибудь там дикарь. И себе, наверное, хотел доказать. Старик вертел лепешку в руках и смотрел на нее так, будто искал там подсказки.
Иногда требуются громадные усилия, чтобы понять, где реальность, а где просто… мираж. Понимаешь?
Да, кивнул я.
В такой глуши, в одиночестве, часто посещают сомнения. И трудно определить, чему можно верить. Вот ты – настоящая дилемма.
Чего?..
Проблема ты, юноша.
Совсем необязательно, заверил я. Я буду молчать. О вас, об этом, чем вы тут занимаетесь.
Откуда мне знать?
Я ведь пообещал. Не хочу неприятностей. Черт, я не знаю, кто вы и что у вас тут; плевать я хотел, честно. Мне своих заморочек хватает. Я никогда не видел вас, а вы никогда не видели меня, конец истории.
Ты действительно не знаешь моего имени?
Не имею ни малейшего понятия, подтвердил я с полным ртом.
Правда?
Я кивнул.
А значит ли для тебя что-нибудь правда? Другими словами, важна ли она? Тебе когда-нибудь лгали? А о тебе – лгали?
Я перестал жевать. Похолодел. Старик будто видел меня насквозь.
Я говорю правду, ответил я.
Мне придется поверить твоему слову, юноша.
А мне придется поверить вашему.
Да, согласился он рассеянно.
Когда вы мне его дадите.
Ась?
Говорю – когда вы дадите слово. Вы не знаете, кто я; вы никогда меня не видели.
Конечно.
Хорошо.
Старик надолго уставился в пламя.
Так ты и правда пришел не за мной?
Твою мать, я ж сказал!
И не доставил сообщения? Даже самого завалящего проклятия?
Нет, помотал я головой. Меня никто не посылал.
Он откусил лепешку и стал жевать – прям как древний дед, у которого ни одного зуба не осталось. Взгляд старика потух. Я не мог понять, то ли он испытал облегчение от того, что меня никто не посылал, то ли услышал худшие новости в своей жизни.
Я что, должен вас знать, спросил я. Вы, типа, знаменитость?
Нет. Я никто. Надеюсь, я не тот, кем был раньше. Дай бог. Возможно, прошлое уже не имеет значения. Все предано забвению, а то и прощено – есть и такая вероятность. Хотя последнему предположению я не верю. Никому больше нет дела? Это было бы слишком просто – и слишком ужасно.
Я не уловил смысла. Поэтому промолчал. Лепешка была вкусной, чай еще вкуснее. Старик оказался прав, купание мне помогло, но разморило, как младенца. Я посмотрел на хлам, сваленный под верандой. Мотки веревки, топор и кувалда, спальник под листом рифленого железа.
Понимаешь, продолжал старик, глядя на дымящиеся угли, детей посылают делать то, чего не сделает взрослый. Вооружают их до зубов, накачивают наркотиками. Причем не только в Африке и не только теперь, такое известно со времен Каина и Авеля. Я и правда решил, что ты мой Судный день.
